Бешеный
Шрифт:
— Вы, я вижу, мне не верите, — сказал старик. — Дело, конечно, ваше, но хочу вам кое-что рассказать. Я, конечно, знаю, что вы — главврач Тихореченской психиатрической больницы. Знаю, каков и профиль вашей больницы. И то, кому вы подчиняетесь. Ваш заместитель Степан Иванович все это мне регулярно докладывал. К сожалению, он был не очень исполнительным человеком, и в этом его ошибка.
— Так это вы?.. — начал Ситников и, не договорив, с испугом уставился на Корытова.
— Вернемся к этому вопросу в свое время. Возможно, маг — слишком громко
— Матвеев, как бы выразиться поточнее, представлял для меня определенный интерес. Он в некоторой степени принадлежал к нашему братству, хотя и не всецело. Козопасову было поручено оберегать его и следить за его безопасностью, однако он не справился с поручением.
— И поэтому вы его убили?
— А казалось, чего проще, — продолжал Ко-рытов, не обращая внимания на реплику главврача, — присматривай за больным, не давай ему совершать глупые поступки… Но и на исполнение этой мелочи ума у нашего Степы не хватило.
— По сути дела, он не виноват, — заступился за мертвого заместителя Ситников, — кроме Ко-зопасова, за Матвеевым наблюдали и другие лица, вот они-то его…
— Ничего не хочу слышать, — откликнулся старик, — меня это не интересует. Обстоятельства, видите ли… Он мне тоже говорил об обстоятельствах. Раз приказано — сделай! И ни на какие обстоятельства ссылок быть не должно!
— А почему вас, собственно, интересовал Матвеев?
— Означенный Матвеев был близок к правительственным верхам, кроме того, вел «бриллиантовое дело».
«И об этом знает», — удивился Ситников.
— Ваш милейший заместитель подобрал ключи к вашему личному сейфу и сообщил мне содержание секретного досье на Матвеева.
«Мерзавец Степа!» — в сердцах подумал Ситников.
— Да-да, ваш интимный друг предавал вас, — старик насмешливо взглянул на главврача.
Ситников слегка покраснел.
Внезапно ему пришло в голову, что старик вслух отвечает на его немые вопросы.
«Уж не читает ли он мои мысли?» — обожгла его догадка. Старик кисло улыбнулся, отчего лицо у него и вовсе стало походить на кошачье, и продолжал:
— Надо сказать, что «бриллиантовое дело» весьма меня интересует. Оно дает выход на очень больших людей, очень!
— Выход с целью шантажа? — невинно спросил Ситников.
— Примитивное толкование, — отозвался старик, — но на минуту допустим, что это так.
«Эге! — решил про себя Ситников. — Здесь все круто замешено…»
— Как известно, — продолжал Корытов, — «бриллиантовое дело» фактически закончилось ничем, погорела только мелкая сошка. Но Матвеев вел дневник, в который заносил все коллизии дела. По сути, дневник — обличительный документ огромной силы. Это
— Матвеев попал в Монастырь вовсе не из-за дневника, — перебил старика Ситников, — дело в том, что он обладал определенными способностями, позволявшими предсказывать будущее. Считая себя ответственным за судьбы страны, он пытался сообщить о своих, так сказать, заключениях «на самый верх», нарушил при этом субординацию, да и предсказания его произвели тягостное впечатление. За это его и отправили в Монастырь. А «бриллиантовое дело»? На мой взгляд, оно не представляет угрозы для власть имущих.
— Вы верите в прорицателей? — быстро спросил старик.
— А почему бы и нет? Я нисколько не сомневаюсь, что у Матвеева такие способности были. Да, впрочем, не у него одного. В мировой истории, и в русской в том числе, сколько угодно примеров.
— И все-таки я считаю, что Матвеев погиб именно из-за нежелания отдать свой дневник. Боясь разглашения, его и устранили.
Ситников пожал плечами, не желая спорить.
— Дело в том, — продолжал старик, — что дневник Матвеева в ближайшее время будет у меня.
— Неужели?! — поразился Ситников.
— Я вас уверяю. И в дальнейших действиях большая роль отводится вам.
— Мне?
— Именно!
— Но почему мне? — Ситников изумленно смотрел на Корытова.
— Ладно, об остальном поговорим в другой раз. Вы поживете у меня несколько дней, я думаю, вам здесь понравится.
— Но меня ждут в Тихореченске!
— Мы послали туда телеграмму, — сообщил Корытов (Ситников обратил внимание, что старик в первый раз произнес слово «мы», до этого он всегда выступал от своего имени), — в которой сообщается, что в связи с расследованием уголовного дела о смерти Козопасова вы задерживаетесь в Москве.
— А если я не соглашусь?
— То есть? — поинтересовался старик.
— Не стану с вами сотрудничать?
— Мне не хотелось бы угрожать, — сообщил старик.
— Ну, а какова награда в случае взаимопонимания?
— Не волнуйтесь, не обидим. Я, конечно, не знаю, может быть, вы и патриот этого самого Тихореченска, но, возможно, вам хотелось бы работать в более крупном городе, может быть, даже в столице. И не простым врачом, а руководителем крупного института или клиники. Как вам такая перспектива?
— Я бы не отказался.
— Да и материальная сторона была бы совсем иной… Вообще-то говоря, открывается много возможностей, не будем сейчас на них задерживаться. Все зависит от вас. Поживете пока здесь денек-другой. Можете погулять по окрестностям. Вас никто удерживать не будет. Надеюсь, вы не наделаете глупостей? Уверен, что нет. Ведь, насколько мне известно, вы — человек разумный. А пока извините за то, что заставили вас немного понервничать. Некоторая аффектация была необходима. Располагайтесь, перекусите, отдыхайте, читайте, смотрите телевизор.