Бешеный
Шрифт:
— А, Олег Павлович, — приветствовала она его, — проходите в дом, сейчас чаем напою. — Олег нерешительно топтался у порога. — Проходите, проходите, — настаивала хозяйка. — Скучно небось без дела. Я вот тоже… Хоть работы по хозяйству вдоволь, а места себе не нахожу. Не могу без школы… Но знаете… — начала она и запнулась. Потом посмотрела Олегу в глаза и тихо произнесла: — Наверное, нельзя так говорить, но я рада, что этот древний барак рухнул. Хорошо, что не нам на головы. А занятия со дня на день возобновятся. Слышала я, выделяют нам здание.
Олег вошел в дом следом
«Неудобно, — вертелось в голове, — пришел, от дел отвлек».
На столе между тем появилось вишневое варенье, пирожки, чайник с заваркой.
— Ну зачем вы, Тамара Васильевна, — с тоской сказал он, — к чему все это?
— И не возражайте! — неожиданно властно ответила литераторша. — Накормлю, напою, тут и говорить не о чем.
Стеснительно прихлебывая чай, Олег слушал не умолкающую ни на минуту хозяйку и уже жалел, что пришел сюда.
А та рассказывала об учителях, о директоре, о школе, в которой, как оказалось, проработала почти сорок лет.
Олег почтительно смотрел в выцветшие глаза Тамары Васильевны, переводил взгляд на такие же выцветшие бирюзовые сережки в ее ушах и размышлял, как бы половчее смыться. Словоохотливая хозяйка изрядно утомила его.
И вдруг она перевела разговор на тему, интересовавшую Олега.
— В одночасье рухнула школа, — говорила шепотом литераторша, — да, хорошо, начальство вызволило нас вовремя. Сам секретарь горкома товарищ Караваев явился…
— Это тот, что на черной «Волге» приехал? — уточнил Олег.
— Он самый, — подтвердила Тамара Васильевна.
— А откуда же узнали, что школа должна рухнуть? — спросил Олег.
— Кто его знает, — последовал ответ, — люди разное болтают.
— Что же именно?
Литераторша замолчала, задвигала по столу тарелки с пирожками.
— Вы что же это чай не пьете? — спросила она у гостя после продолжительного молчания.
— Вторую чашку выпил, — ответствовал Олег.
— И пирожки не едите, — напирала литераторша. — Вы ешьте, мама-то далеко, кто накормит?
Олег молча взял пирожок, пятый по счету.
— Люди разное болтают, — неожиданно повторила Тамара Васильевна прерванную мысль. — Вы видели, в тот час рядом с Караваевым находился такой серый мужичонка? — Олег кивнул. — Это Разумовский — уполномоченный КГБ. Мы сначала думали: может, диверсия? Поэтому и КГБ приехал, но потом Валька Скопидомова — парикмахерша, что причесывает Первую Леди Ямайки, проговорилась…
— Кого-кого? — не понял Олег.
— Ну Караваиху — жену первого… Так вот, Валька рассказала, что Караваиха ей по секрету сообщила, что, мол, какой-то предсказатель из Монастыря сообщил…
— Ничего не понял, — растерянно сказал Олег, — что за монастырь, какой предсказатель?
Тамара Васильевна молча помешивала в чашке чай. Только звяканье ложечки нарушало тишину. Чувствовалось, что осторожность борется в ней с желанием поведать гостю нечто весьма интересное. Наконец последнее, видимо, пересилило, и она продолжила свой рассказ.
— Вы недавно в Тихореченске, — вкрадчиво
Рассказ литераторши стал несколько сбивчивым.
— Короче, Вальке под большим секретом сообщила Караваиха, а ей муженек рассказал, что в Монастыре лежит некий предсказатель, он и дал знать, что школа рухнет. Не хочу, будто бы говорит, чтоб люди невинные пострадали, хоть Советскую власть и не жалую. А предсказатель этот к нам с самых верхов прибыл, — тут Тамара Васильевна показала пальцем в потолок. — Вроде там в немилость впал, поэтому его сюда и сослали. Сюда многих ссылали, — с гордостью добавила она.
Олег слушал эти речи и не знал, что и подумать.
«Вздор какой несет баба, — размышлял он, — однако есть в этом что-то… Вдруг все правда? Да нет, обычные провинциальные выдумки».
— За что купила, за то и продаю, — неожиданно сказала Тамара Васильевна, по бегающим глазам гостя поняв, что ей не верят. — Тут, молодой человек, такое иной раз случается, чего и в столицах не бывает, — уж поверьте мне, всю жизнь здесь прожила.
— Да нет, — сказал Олег, — отчего же, я вам верю…
— Верите, не верите, — усмехнулась литераторша, видимо, уже жалея, что сказала лишнее, — поживете здесь и не такое узнаете. И все же я надеюсь на вашу порядочность, — тихо добавила она, провожая Олега.
Тот молча кивнул. В голове у него от всего услышанного был полный бедлам.
На следующее утро он, стараясь не встречаться глазами с Тамарой Васильевной, наскоро отметился возле развалин школы и, захватив с собой еду и термос с чаем, отправился в облюбованный овраг.
Погода стояла по-прежнему ясная, тихо журчал ручей, кусты шиповника, которым зарос овраг, были усыпаны ягодами цвета запекшейся крови.
Олег развел небольшой костерок. Синий дымок поднимался вверх, Олег поджаривал на прутике кусочки колбасы, было ему так хорошо и спокойно, как не было еще ни разу в этом городе. Но мысли все возвращались и возвращались к рассказу Тамары Васильевны.
Насколько все услышанное — правда? На тридцать, пятьдесят процентов? А может быть, от начала до конца?
Предсказатели, прорицатели… Их всегда было много на Руси. Взять хотя бы Авеля… Олег вспомнил факультативы профессора Заволотского в университете. По Авелю он даже писал курсовую… Хотя профессор ее и похвалил, но отметил, что в ней слишком много авторской фантазии. А как же без фантазии, ведь материалов по Авелю раз-два и обчелся? Но он вроде бы проштудировал все. Итак, что там было с этим монахом?