Бешеный волк
Шрифт:
Не нравился ему этот разговор. Но здоровяк продолжал донимать:
– Если паленый, хреновы твои дела… Я это, кадра одного знаю. Он в ментовке когда-то работал. В этом, кстати, отделе. Он всех здесь знает, в натуре. Короче, если ему забашлять, он может ствол увести… Он одного моего кента уже отмазал. Пацан башку одному козлу снес. В кабак пошел, со стволом – дятел потому что. Ну его и повязали. Ну все, говорят, хана тебе, под «вышку» за мокруху пойдешь. Типа, экспертиза установила, что козла того из этого ствола вальнули. Ну все, дело
– Так ты что, можешь меня с этим кадром свести?
– Да не базар. Если ствол у тебя паленый, чего не свести? Братаны друг друга должны выручать… А у тебя что, паленый ствол?
– Паленый, – кивнул Родион. – Козла одного кончить пришлось. Знаешь, как дело было, да?
– Ну, говори! – заерзал от нетерпения браток.
– А вот как счас на кичу загремел. Разборка там у нас одна была. Ментам, короче, интересно было, что да как. Да я в несознанку ушел. Ну они тоже не пальцем деланные. Это, наседку в хате поселили. Такой же пацан, типа тебя. Что да как, почему. А я его сразу вычислил. Ствол к башке и мозги по стенке…
– А ствол ты как на хату пронес? – очумело выставился на Родиона браток.
– А точно, как я его пронес… Нет, вру, не было ствола. Я сексота голыми руками придушил. Вот так, взял и придушил.
Родион резко сорвался с места, схватил здоровяка за горло и придавил к нарам.
– Ну что, сучье вымя, узнал, кого я пришил? – ревел он.
Как будто зверь в него вселился. Да и он сам был зверем.
Здоровяк дергался, хрипел, пучил глаза. Татуированный смотрел на него и ухмылялся. И на Родиона посматривал. С уважением.
Родион уже собирался отпустить парня, когда послышалось лязганье открываемого звонка. Он разжал руки и вернулся на место. Словно ничего не произошло. Здоровяк схватился за горло, с хрипом бросился к двери.
В камеру вошли трое.
– Что здесь происходит? – строго спросил сержант.
– А ничего, все путем, – ответил за Родиона «коренной». – Это, фраерок тут сам себя чуть не задушил. Массу давил, а потом как схватится за горло…
Мент недоверчиво покачал головой. Но ничего не сказал. А что он скажет? Он разве что-то видел? А здоровяк наседка – или мент, или просто сучара. Без свидетелей его показания – фуфло.
Парня увели. Родион и «синий» остались одни.
– Красиво ты его сделал, – усмехнулся блатарь. – Совсем оборзели мусора, всякую плешь уважаемым людям подсовывают.
– Ты его и сам, вижу, раскусил.
– А как в зенки его гнилые глянул, так сразу и просек. Да и козлом от него за версту воняет… Только он меня не трогал. Тебя ждал.
– Ты кто?
– Я-то? Я Банчик. Меня все знают… А ты, я понял, из Заволжска?
– Из Заволжска. Но про тебя слышал. Ты в законе.
О Банчике Родион всего лишь слышал. Так, краем уха. Вор в законе. Не из самых влиятельных. Но и не последний человек в
– В законе, – с чувством собственного достоинства кивнул татуированный. – Про тебя тоже слух идет. С «чехами» у тебя неувязка была…
– Да было дело. Сейчас другие проблемы.
– Да я уж понял… На волыне погорел?
– Погорел.
А других грехов за собой Родион не знал. Все, что вешают на него менты, – дохлый номер.
– Ничего, отмажешься.
– Буду стараться…
– Старайся, старайся, – кивнул Банчик.
Он замолчал, ушел в свои мысли. Да и Родиону не хотелось болтать.
Часа через два в камеру втолкнули Леньчика.
– О, Сергеич! Мы вместе! – прогремел он.
Оказывается, до него менты допрашивали Пашу, Колдуна, еще двух бойцов. Всех развели по разным камерам. А Леньчику досталась хата с Родионом. Значит, никто из пацанов не раскололся. Иначе бы менты знали, что Леньчик – личный телохранитель Родиона. И в одну с ним камеру не оформили.
В изоляторе Родион провел три дня. Обвинение по факту ограбления с него сняли на следующий день. Прокурор даже постановление не успел подписать. И все потому, что Кондрашов выжил и дал оправдательные показания.
Но незаконный ствол по-прежнему висел на Родионе. И на Паше, и на Колдуне, и на всех, кто был с ним. Все были подкованы. Тут подсуетились адвокаты. Выяснили, что оружие изымалось на скорую руку – без протоколов, без понятых. Само по себе это проблему не решало. Если бы оружие у кого-то одного изъяли, а то у всех. Версия о том, что стволы подсунули менты, не выдерживала никакой критики. Но выкрутиться в принципе можно. Для этого нужно время и деньги. А для начала Родиона и всех остальных выпустили под подписку. Само собой, без стараний адвокатов дело не обошлось.
Адвокатов нанял Кирьян. Не растерялся пацан, быстро сообразил, что и как делать. И адвокатов нашел, и бабки. Вот он, у «мерса» стоит, улыбается. Верхом на белом коне себя чувствует. Что ж, он заслужил, чтобы его уважали еще больше, чем раньше. Родион крепко пожал ему руку, по-братски обнял. Он умеет помнить добро.
– Я насчет вашего Кондрашова пробил, – уже в машине сказал Кирьян.
– Почему нашего? – повел бровью Родион. – А разве он не наш общий?
– Может, и наш. Может, и общий. Только вы к нему без меня поехали. Как будто не было моей бригады.
– Ну извини, брат, так получилось! – развел руками Паша. – А потом, кто-то должен был остаться за меня. Ты остался. И, без базара, сделал все правильно. Уважаю, братан.
– Что ты там насчет Кондрашова пробил? – перебил Пашу Колдун.
– Да нормально с ним. Коленку ему прострелили. Но это не смертельно, верняк.
– Он знает, зачем мы к нему приходили?
– Ну а то? За Ладой приезжали.
– Больше ничего?
– Не-а, ничего.
Колдун посмотрел на Родиона.
– Надо дожимать мужика.