Бешеный волк
Шрифт:
Со временем механизм самосохранения наладился. И он со страхом стал ожидать момента, когда за ним придут. Но не пришли. И уже не придут.
Тогда он убил друга. Сегодня же чуть не убил самого себя. И дал себе зарок наказать Ладу. Она и ее жених приговорены. И ничто его не остановит. Ибо ничего он уже не боится. Отказали внутренние тормоза.
Не так давно из соседней части ушел с поста часовой. Так же, как и он, с автоматом при полном боекомплекте. Через пару недель нашли. Где-то в лесной глуши, голодного и едва живого
Алик так не поступит. Голова у него на месте. И боевой автомат при себе. Оружие в его положении – это сейчас все.
Он прошел через лесок, вышел к деревне. Тишина. Только слышно, как собаки брешут. А это что?.. Откуда-то издалека доносился шум работающего мотора. Никак кто-то машину со двора выгоняет. Может, кто-то в город собирается ехать с ранья? Если так, то Алик с удовольствием воспользуется услугами деревенского транспорта.
К проселочной дороге он рванул со всех ног. Успел. Перед ним в темноте высветились две яркие фары. Вряд ли остановят по доброй воле. Не те нынче времена. Но ведь машину можно остановить силой.
Алик вскинул автомат на изготовку. Когда до машины оставалось метров десять, передернул затвор. Взвизгнули тормоза. Легковушка остановилась. Водитель, похоже, собирался дать задний ход. Но Алик уже совсем рядом с «жигульком» – ствол автомата уперся в лобовое стекло.
Распахнулась водительская дверца, из машины выбрался трясущийся от страха мужик.
– Эй, служивый, ты чего? – жалко спросил он.
– До Заволжска довезешь? – вполне миролюбиво спросил Алик.
Только автомат по-прежнему грозно смотрел на мужика.
– Я… Я не туда еду…
– Поедешь. Я тебя по-человечески прошу.
– Да пойми ты, это ж далеко…
– Ты что, человеческого языка не понимаешь? В Заволжск мне надо. Давай за руль, козел!
Кроме водилы, в машине никого не было. Это хорошо. Алик устроился на заднем сиденье, сунул ствол автомата водиле в бок.
– Смотри, тормознешь на гаишном посту, пеняй на себя. И тебя уложу, и ментов. На мне и без того десяток трупов. Будет на два-три больше, мне уже без разницы… Ну чего трясешься? Давай, крути педали!
«Копейка», как подстреленная, рванула с места в карьер. Бледный от страха мужик готов был везти Алика хоть на край света. Но ему нужно было в Заволжск. А это всего ничего. Каких-то две сотни километров…
Родион смотрел на Колдуна как на персонаж гремучего кошмарного сна. С трудом понимал, как он здесь оказался. Ведь они расстались с ним еще в той жизни. А в этой Колдуна быть не должно. В этой мрачной жизни Родион оставил место только для себя. В этом аду он варился в забродившем соку из прошлого.
– Родион! Ну наконец-то…
А вот и мама.
– Ну и грязища здесь. А вонь какая…
Светка в своем репертуаре. Она тоже здесь. Как
– А бутылок сколько!
Тут она права. Бутылок целый легион. Как древнеримские вояки, фалангами стоят.
– Неплохо устроился.
Это голос Витька.
– Мог бы меня позвать. Я бы помог…
– Помогай! – пьяно кивнул Родион. – У меня еще есть. Там, в шкафу, глянь…
Только в шкаф почему-то полезла Светка. Послышался звон битого стекла. Комнату заполнил аромат коньяка.
Бедняга Леньчик, он так старался. На собственном горбу таскал коробки с бухлом. А до магазина не так уж и близко… Хотя нет. Родион задумался. Там, в шкафу, оставалось не больше полудюжины бутылок. Не такая уж большая потеря. А Леньчику сгонять в магазин не так уж и трудно. Он бык здоровый.
Колдун исчез. И Витек испарился. Светка куда-то подевалась. В комнате перед Родионом осталась только мама.
– И как все это называется, сынок? – с укором спросила она.
– Никак…
– Свинство это называется, вот как.
– А если мне здесь хорошо?
Местечко действительно хорошее. Пустующая турбаза на берегу озера, бревенчатый коттедж со всеми удобствами. И Леньчик – верный телохранитель и собутыльник. Недели две они здесь откисают. Вдали от цивилизации, вдали от всех. Родиону здесь нравится. Хотя нравится – это не то слово. В этой жизни ему ничего не может нравиться. Даже водка и коньяк. Это всего лишь средство, чтобы напиться и забыться.
– Сынок, опомнись, – воззвала к нему мама.
Родион лишь горько ухмыльнулся, глядя куда-то в сторону.
– Я, конечно, понимаю, у тебя такое горе…
– Горе, – кивнул Родион. – А горе заливают водкой.
Элона оказалась самой настоящей гадюкой. Не женщина, а дьявол в юбке. Воплощение подлости и коварства. Она убила Киру, из-за нее гибли его друзья. Сам Родион чудом избежал смерти…
Но все это в прошлом. Потому что Элоны больше нет. Некому больше вредить и гадить. Но в прошлом остались и те, кого Родион любил. Прежде всего это Кира. Она погибла из-за него. Из-за того, что была с ним. И Жука с Жекой он втянул в бандитское болото. И Толик с Вадиком угодили в эту трясину, потому что он позвал их за собой. Все четверо погибли под пулями киллеров. Потому что Родион не в силах был их защитить.
Он мстил за них. Сам лично застрелил Боксера и Самбиста. Но это не принесло облегчения. Напротив, на душе стало еще тяжелей. Груз смертного греха – ноша незавидная…
Родион остался во главе своей «общины». Утвердил свое право на лидерство. Но тяжесть грехов и горестных воспоминаний потянула его на дно. И вот он здесь. В добровольном изгнании. Он оставил всех, чтобы пить горькую, глушить тоску.
– Водка плохое средство от пожара, – покачала головой мать. – От нее пламя только еще больше разгорается…