Бешенство
Шрифт:
— Слишком длинные кишки. Так не годится.
Он запустил руку в брюшную полость и снова извлек петлю кишечника. Эта лишняя плоть совсем ни к чему, только обзор закрывает.
— Доктор Маки, не надо!
Он сделал надрез. Кровь горячей дугой хлестнула из обрубленного кольца.
Сестра схватила его обтянутую перчаткой руку. Он гневно стряхнул ее ладонь — какая-то медсестра посмела прервать процесс!
— Пришлите другую сестру, — распорядился он. — И дайте отсос. Нужно убрать всю эту кровь.
— Остановите его! Помогите мне остановить его!
Свободной рукой Маки дотянулся до катетера отсоса и погрузил его в рану. Кровь
Чья-то рука схватила его за халат и оттащила от стола. Это был доктор Рудман. Маки попытался высвободиться из его хватки, но Рудман не отпускал.
— Положите скальпель, Стен.
— Ее придется обработать. Слишком много кишок.
— Положите инструмент!
Силясь освободиться, Маки резко повернулся к Рудману. Он забыл, что все еще держит скальпель. Лезвие полоснуло по шее Рудмана. Тот вскрикнул и схватился за горло.
Маки попятился, не сводя глаз с крови, которая сочилась из-под пальцев Рудмана.
— Это не я, — пробормотал он. — Я не виноват.
Медсестра завопила в переговорное устройство:
— Пришлите охрану! Он сошел с ума! Нам нужна охрана! Срочно!
Маки неловко попятился, поскользнувшись на луже крови. Крови Рудмана. Крови Дженнифер. Багровое озерцо расползалось по полу. Маки бросился прочь из операционной.
Остальные кинулись за ним.
Ослепленный паникой, он устремился к выходу, путаясь в лабиринте больничных коридоров. Где это он? Почему все вокруг кажется незнакомым? И тут прямо перед собой он увидел окно, за которым кружились хлопья снега. Снег. Это холодное белое кружево очистит его, смоет кровь с его рук.
За спиной послышался топот погони. Кто-то крикнул: «Стоять!»
Сделав для разбега три громадных шага, Маки ринулся в светлый прямоугольник.
Стекло взорвалось миллионами алмазных брызг. Холодный воздух засвистел за спиной. Все кругом было белым — прекрасная кристальная белизна.
А он летел, летел, летел…
2
На улице стояло настоящее пекло, однако водитель запустил кондиционер на всю катушку, и Молли Пикер на заднем сиденье откровенно мерзла. Холодный воздух из вентиляционного отверстия, расположенного возле ее колен, бесцеремонно устремлялся прямо под короткую юбчонку. Подавшись вперед, она постучала в плексигласовую перегородку.
— Простите, пожалуйста, — сказала она. — Эй, ау! Вы не могли бы выключить кондиционер? Ау!
Она постучала снова.
Водитель, казалось, ее не слышал. А может, просто не обращал внимания. Ей был виден только белобрысый затылок.
Поежившись, она скрестила руки на груди и отдвинулась подальше от вентилятора. За окном проплывали улицы Бостона. Места были ей совершенно незнакомы, однако Молли поняла, что машина следует на юг — на последнем дорожном указателе значилось «Вашингтон-стрит, Южный Бостон». Сейчас она разглядывала приземистые здания с зарешеченными окнами и группки сидящих на крылечках людей с лоснящимися от пота лицами. Еще не начался июнь, а температура уже под тридцать. По людям на улице легко было понять, что за окном жара: безвольно ссутулившись, они медленно брели по тротуарам. Молли нравилось разглядывать людей. В основном она смотрела на женщин, находя их более интересными. Она рассматривала их наряды и удивлялась, почему некоторые женщины носят в жару черное, почему толстухи натягивают на свои задницы яркие облегающие штаны, почему никто теперь не носит головных
Машина остановилась перед светофором. На углу стояла, выпятив бедро, девица в туфлях на платформе. Проститутка, как и Молли, но постарше, лет восемнадцати, с роскошной черной гривой, разметавшейся по бронзовым плечам. «Черные волосы — это было бы здорово», — с мечтательной завистью подумала Молли. Они говорят сами за себя. Не то что ее собственный не пойми какой цвет — не темный, но и не светлый, да и волосенки мягкие — в общем, вида никакого. Сквозь затемненные стекла машины брюнетка не могла видеть, что Молли пялится на нее, но, казалось, чувствовала взгляд, потому что, неторопливо развернувшись на своих каблучищах, встала лицом к лимузину.
Не такая уж она и красавица.
Молли откинулась на спинку сиденья, испытывая непонятное разочарование.
Машина свернула налево, на юго-восток. Они были уже далеко от мест, хорошо известных Молли, и направлялись в незнакомый и опасный район. Жара выгнала людей из домов; они сидели в затененных дверных проемах, обмахиваясь кто чем и провожая взглядами плывущий мимо автомобиль. Они знали, что такого нет ни у кого в округе. Да и сама Молли понимала, что она здесь чужая. Куда же это Роми ее отправил?
Адреса он ей не дал. Обычно ей в руку совали бумажку с каракулями, в которых угадывались название улицы и номер дома, и Молли приходилось изворачиваться, чтобы наскрести на такси. Однако на этот раз ее ждала машина. Шикарный автомобиль, без красноречивых пятен на заднем сиденье и вонючих скомканных салфеток, забитых в пепельницу. Он весь был просто неправдоподобно чистый. Молли никогда прежде не доводилось ездить в таких чистых автомобилях.
Шофер свернул в переулок налево. Здесь уже не было сидевших вдоль улицы людей. Но Молли знала — они по-прежнему наблюдают. Она это чувствовала. Пошарив в сумочке, она выудила оттуда сигарету и прикурила. Она успела сделать лишь пару затяжек, когда бестелесный голос произнес:
— Пожалуйста, затуши.
Молли изумленно огляделась:
— Чего?
— Я сказал, затуши. В этой машине курить не разрешается.
Виновато зардевшись, она быстренько затолкала сигарету в пепельницу. Тут она заметила, что в перегородке есть крохотный динамик.
— Ау! Вы меня слышите? — крикнула она.
Ответа не последовало.
— Послушайте, вы не могли бы выключить кондиционер? Я тут уже окоченела. Эй! Господин шофер!
Поток ледяного воздуха стих.
— Ну, спасибочки, — сказала она. И добавила шепотом: — Вот скотина!
Найдя кнопку стеклоподъемника, она приоткрыла окно. Жаркий запах летнего города, горячий и сернистый, ворвался в салон. Она ничего не имела против жары. Жара напоминала ей о доме, о влажных знойных летних деньках из детства, которое она провела в Бофорте. Чертовски хотелось курить, однако у нее не было никакого желания препираться с жестяной коробочкой.
Машина сбросила газ и остановилась. Голос из динамика сказал:
— Приехали. Можешь выходить.
— Что, здесь?
— Нужный дом прямо перед тобой.