Шрифт:
Альфред Бестер
Бешеная молекула
Уж если искать виноватого, я думаю, все случилось из-за дождетворца ведь он привел меня в бешенство, да так, что долго после этого я был не в состоянии соображать.
Я остановился в нескольких милях от Йорка перекусить. Рядом с киоском стоял древний потрепанный домишко, а на крыльце, раскачиваясь в ужасно старом кресле, сидел древний потрепанный старик. Я посмотрел на него, он на меня, и я вновь принялся жевать. Потом что-то в его поведении словно подтолкнуло меня взглянуть на него
– Приехал меня изучать?
– прохрипел он.
Я вытаращил глаза и перестал жевать.
– Хочешь мою лабораторию изучить?
– продолжал он. Это почему-то поразило его как нечто мучительно смешное. Он прямо согнулся в приступе иссушенного веселья.
– О чем, черт побери, вы говорите?
– спросил я.
– Не думал, что кто-то тебя здесь знает?.. Фотку я твою видел в газете, док Граут. Мне все про тебя известно. Научный консультант и исследователь, разоблачаешь мошенников и всяких таких... Приехал меня разоблачать?
– Да кто вы такой, черт возьми?
Старик еще что-то прохрипел и показал вверх. Я поднял голову и увидел над крыльцом маленькую вывеску: "ДОЖДЕТВОРЕЦ ДЖЕЙБС ДЖЕКСОН".
Если что-то и может разозлить меня до смерти, так это шарлатаны от науки. Я их не перевариваю. Многие слышали о моей работе. Хотя, строго говоря, я - научный консультант, свою репутацию и известность я приобрел, в основном, разоблачая шарлатанов. В области науки я все равно что Гудини для лжемедиумов.
Я свирепо смотрел то на вывеску, то на этого явного мошенника Джексона и ужасно жалел, что через полчаса у меня встреча в Йорке. Уж очень хотелось поглядеть, на что этот Джексон способен.
– Что случилось, док?
– поинтересовался дождетворец.
– Не веришь, что у меня все по науке?
Я выкинул остаток бутерброда и в ярости шагнул к машине. Уже тронувшись с места, я высунулся из окошка и зыркнул на Джейбса Джексона, дождетворца:
– Послушай, ты, старый мумбо-юмбо! Я буду возвращаться по этой дороге в пять. И дам тебе пятьдесят долларов, если ты пригонишь хоть облачко.
Сигналя изо всех сил, чтобы привлечь внимание, я жарил по шоссе, уже не такой разъяренный, но все же был еще очень зол, когда добрался до дома Ларри Мэнсона. Я с силой вдавил палец в кнопку звонка и, ворвавшись в дом, едва не опрокинул дворецкого.
Ларри ждал меня в библиотеке.
– Привет!
– воскликнул он.
– Выглядишь, как сам гнев Господень. Рад тебя видеть, Граут.
– Привет, Ларри!
– Я пожал ему руку и попытался успокоиться.
– Неприятности на дороге?
– Ерунда, - промычал я.
– Давай не будем об этом, ладно? Теперь говори, в чем дело. Послал мне таинственную телеграмму, если не сказать больше. На этот раз тебе нужен совет или разоблачение?
– Восхищение, в основном, - осклабился Мэнсон.
– Ты сыт? Чудесно. Пойдем сразу
Я застонал и позволил протащить себя через весь дом. Мэнсон - неплохой парень. Мы с ним вместе учились. Тогда он по-настоящему увлекался наукой и, может, остался бы в ней, если бы не страдал от наличия больших денег. Но поскольку его мучили эти деньги, он сидел дома и большую часть времени доводил меня своими безумными идеями. Знаете, как это бывает. Когда получаешь деньги из университетского бюджета, не можешь позволить себе их тратить на дурацкие эксперименты. Сначала надо все рассчитать на бумаге.
К Ларри Мэнсону это не относится. Он слишком нетерпелив и пытается осуществить проекты, когда они еще находятся на стадии расплывчатой идеи.
– Это по-настоящему классно!
– вопил он.
Ларри втолкнул меня в свою лабораторию и запер дверь. Я оглядел привычную свалку из дорогих приборов и с горечью подумал; то, что Мэнсон бесцельно портит, могло долгие годы служить в настоящем исследовательском центре.
– Ну хорошо, что на этот раз?
– Атомы, - гордо объявил он.
– Атомы - вот бред!
– отпарировал я.
– Предупреждаю тебя, Ларри, если это очередная сумасбродная затея, я выставлю тебе умопомрачительный счет.
– Ничего не сумасбродная. Смотри сюда.
Он прошел по захламленной лаборатории и остановился у громадного возвышения - кучи электрических приборов, окружающих маленький стальной бак. Кое-какие инструменты были мне знакомы: два насоса для паров ртути Гольвека и один из самых больших измерителей индукции поля Рэдли, который мне доводилось видеть.
– Идея такова, - начал Мэнсон.
Он повернул переключатель, тут же зашипели и всхлипнули насосы. Меня кольнуло жуткое подозрение, и я медленно попятился.
– Мэнсон, - рявкнул я, - ты когда-нибудь раньше проводил этот опыт?
Чистой воды самоубийство - присутствовать при некоторых его лабораторных дебютах.
– Нет, - ответил Ларри и вцепился мне в руку, чтобы я не успел убежать.
– Не волнуйся, приятель. Клянусь, это совершенно безопасно. Я хочу, чтобы ты посмотрел все в действии, пока я буду объяснять.
Насосы весело урчали, а он взял в руку кучу небрежно исписанных листочков и помахал ими у меня перед носом.
– Послушай, если бы ты взял плотно набитый песком турецкий барабан и его потряс, что бы ты услышал?
– Ничего.
– Правильно! А если вынуть весь песок, кроме нескольких крупиц, и потом потрясти - тогда что?
– Ну, было бы слышно, как гремят песчинки, ударяясь о кожу барабана, ответил я.
– Вот это я и делаю!
– восторженно заорал Мэнсон.
– Я выделяю несколько атомов водорода внутри этого бака. Но мне не нужно трясти бак, чтобы услышать, как они гремят, - частички газа находятся в движении.