Бесценный дар
Шрифт:
14
Энн изучала брошь-на-счастье. Это был романтический символ вечной любви, в которую она по-прежнему верила, что бы там ни говорил Рори. И хотя она любила Рори сильнее, чем кого-либо в своей жизни, она сделала роковую ошибку, пытаясь изменить его.
А зачем? Он был высокомерным шовинистом, очаровательным диктатором. Он ни в чем не был похож на американцев, которых она знала, и в этом была его индивидуальность. Он был потомком неистовых древних воинов древней Шотландии. Так почему она думала изменить то самое, что изначально привлекло ее к нему?
На
На краткий миг она решила так и сделать, но потом отказалась от этой идеи. Другое дело, если бы все заключалось только в оскорбленных чувствах и раненой гордости, – но Рори ведь никогда не говорил, что любит ее. Ни разу. Даже когда она призналась ему в любви. И когда он говорил, что хотел, чтобы она осталась с ним в Шотландии, он ничего не сказал о женитьбе. Она думала, что просто быть с ним – этого довольно, но теперь… Теперь она знала, что ее гордость выше этого.
Она безответно любила Рори, вот в чем было дело. В отчаянии женщины часто совершают отчаянные и глупые поступки. Его ярость разрушила ее хрупкую мечту и вернула в реальный мир, и неожиданно она поняла, что хочет или всего, или ничего. И в основании всего этого была мысль: Рори недостаточно сильно любит ее.
Энн вернулась в замок с решением, что единственное, что она может сделать, – это покинуть Данрэйвен и вернуться домой. Она искупалась, оделась, упаковала свои вещи. Даже мысль о том, что она теряет возможность получить пять миллионов фунтов, не тронула ее. Пусть они достанутся Рори, его наследникам, шотландскому правительству. Белла позаботилась о сохранении замка, а только это и важно. У Энн еще оставалась часть тех денег, что она получила раньше, а даже если и нет, Мак-Криммон не позволил ей влезть в долги, с которыми она не смогла бы расплатиться, как только найдет новую работу. Быть богатой хорошо, однако старая поговорка права – деньги не решают ничего. В ее случае они только все испортили.
Энн окинула Шотландскую комнату прощальным взглядом. Она будет скучать по ней, это она знала, как и по многому другому в Данрэйвене.
– Белла, мне очень жаль, – сказала она. – Я пыталась сделать все, чтобы исполнилось ваше желание.
Она бережно положила брошь-на-счастье рядом с урной Беллы Мак-Дональд.
– Прощайте, – прошептала Энн. – Спасибо за все.
Подхватив свой чемодан, она вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.
– Ты свихнулась, дочка? – возмущалась Фиви. – Ты что же, думаешь ехать до Кэмпбелтауна на автобусе?
– Фиви, пожалуйста, – взмолилась Энн. – Я слишком устала, чтобы все объяснять. Не сердитесь на меня.
– Да я совсем не потому. Просто не могу смотреть, как ты уходишь.
– Но, Фиви, если уж что случилось, силой не поможешь. И я хочу, чтобы вы мне пообещали не говорить ничего Рори о том, что я уехала. Пусть
– А ты не боишься, что он побежит за тобой следом? – спросила домоправительница.
– На самом деле я боюсь, что не побежит. – Она взяла Фиви за руку и крепко ее сжала. – Я просто не хочу проверять это.
– Это совершенная ерунда!
Энн оставила ее слова без внимания.
– Я оставила тут кое-что из одежды и вещей в своей комнате. Делайте с ними что хотите. И вот еще о чем я хочу просить. Присмотрите, пожалуйста, чтобы прах Беллы развеяли в ее день рождения, хорошо? Я полюбила вас, Фиви, – Энн заторопилась, – и если не возражаете, я напишу вам как-нибудь.
– Возражаю? – Фиви смахнула слезы. – Да зачем бы мне возражать? Я разобижусь, если не напишешь.
Энн крепко обняла ее и поцеловала в щеку.
– Вы чудесный человек, Фиви. Я никогда вас не забуду.
– Ох, совсем тут с вами… – усмехнулась Фиви, но глаза у нее были на мокром месте. Она вытерла их углом фартука.
– Если я не потороплюсь, то пропущу автобус, – быстро сказала Энн, тоже вытирая слезы. – Прощайте. Заботьтесь о нем хорошенько, Фиви.
Фиви кивнула и прижала руку ко рту. Энн склонила голову и почти побежала вниз по лестнице. Во дворе она заметила, что солнце скрылось, и день становится облачным. Это ее не удивило.
После того как Макриханиш ушел домой, Рори долго бродил среди домов, останавливаясь взглянуть на эскизы Энн и все больше убеждаясь, что проект хорош. Он сел на пороге одного из домиков и просмотрел смету, составленную Брайаном Мак-Кормиком.
Энн серьезно отнеслась к реставрации. Из ее пометок делалось ясно, что она заботилась о Данрэйвене. И теперь он вынужден был обдумать ее аргументы и согласиться с ними.
Рори вздохнул и стал смотреть на туманные очертания Аррана. Этот план вовсе не был направлен против него, он не был эгоистичным, и целью его было помочь самому Рори и жителям Данрэйвена.
А ведь он попросту испугался! Испугался, что если даст волю своей любви к Энн, то что-нибудь случится и разрушит ее. Последнее время его преследовали несчастья, и он смирился с судьбой и только хотел немного скрасить ее, решив просить Энн остаться. Как он мог пережить разлуку с ней? То же самое, о чем он размышлял, перед тем как продать камни. И вот что случилось, когда он продал их, отбросив колебания. Когда он отдавал их, он почувствовал что-то близкое к панике. А когда встретил Мак-Кормика, то позволил волне ярости ослепить себя.
Рори достал Данрэйвенский камень и с любопытством осмотрел его. Что будет теперь, когда он лишился тех двух? Означает ли его возвращение гарантию безопасности и счастливой жизни? Он никогда этого не узнает…
И тут он впервые понял, что это все не имеет значения. Он действительно глупец, раз не использовал каждый подаренный судьбой миг любви и счастья рядом с Энн. Может быть, если ему очень, очень повезет, они будут рядом еще достаточно долго, чтобы он смог по-настоящему показать Энн, как сильно он любит и почитает ее.