Берсеркер
Шрифт:
— Лиза — чудесное имя. По-моему, оно вам подходит.
— Спасибо. — Голос девушки звучал почти беззаботно.
Деррон заметил:
— Знаете, я слышал, что потеря памяти наступает, если человек попадает в место, через которое прошла ракета, — в этакое завихрение волны вероятностного пространства, как раз перед тем, как материальный объект выйдет оттуда в реальность. Получается точно так же, как когда человека относит в очень далекое прошлое. Память стирается, будто ластиком прошлись по карандашному рисунку.
Девушка кивнула:
— Да, врачи считают, что именно это со мной вчера и случилось. Они сказали, что я скорее
Такие случаи происходили на Сеголе чуть ли не каждый день, но на этот раз Деррону стало как-то не по себе. И он поспешил переменить тему разговора.
— А вы уже завтракали?
— Да. Здесь, прямо в комнате, есть такой автомат, вы можете себе что-нибудь заказать. Может, я тоже выпью немного сока.
Деррон тут же сходил к автомату и вернулся с маленьким бумажным стаканчиком, наполненным оранжевой жидкостью, которую выдавали за фруктовый сок. Себе он принес чашку чая и пару обыкновенных сладких булочек. Лиза снова увлеченно смотрела телевизор — там как раз передавали официальную версию хода боевых действий. Деррон порадовался, что громкость она все же прибавила совсем чуть-чуть и зычный голос комментатора почти не резал слух.
Деррон расставил еду на маленьком столике с короткими ножками и придвинул свое кресло поближе. Глянув на удивленное лицо Лизы, он спросил:
— Вы помните хоть что-нибудь о войне?
— Почти ничего... Наверное, эта часть моих воспоминаний в самом деле стерта начисто. Что такое эти берсеркеры? Я знаю, это что-то ужасное, но...
— Это такие машины. — Деррон отхлебнул глоточек чая. — Некоторые из них по размерам превосходят любой космический корабль, который когда-либо строили мы или другие потомки землян. Они могут быть самой разной формы и самых разных размеров, но все они смертельно опасны. Первые берсеркеры были построены многие века назад существами какой-то разумной расы, с кем мы даже никогда не встречались, для участия в войне, о которой мы никогда не слышали. Берсеркеры были созданы для того, чтобы уничтожать все живое, что попадется на их пути, и они пришли сюда один бог знает откуда, занятые только уничтожением жизни в любых ее проявлениях.
Деррон начал рассказывать спокойным, ровным голосом, но постепенно в простых словах зазвучала неутолимая, безграничная горечь.
— Иногда люди побеждали берсеркеров в битвах. Но хоть один из этих механических убийц, да выживал — так было всегда. И этот последний берсеркер находил какое-нибудь потаенное убежище среди неисследованных скал или возле какой-нибудь темной звезды и начинал воссоздавать себе подобных. Не обязательно точно таких, как он сам, — разных, но непременно смертоносных. А потом они возвращались. Они приходили снова и снова, неумолимые и неизбежные, как сама смерть...
— Нет... — прошептала Лиза, не в силах поверить ужасной правде.
— Простите, я не собирался вас запугивать. Во всяком случае, раннее утро — не самое подходящее время для таких мрачных рассказов. — Деррон виновато улыбнулся. Он не мог придумать никакого разумного оправдания своему желанию переложить на хрупкие девичьи плечи тяжесть, что давила ему душу. Но он уже начал говорить, и слова лились теперь неудержимым
Лиза спросила:
— Может быть, люди с других планет придут нам на помощь?
Он вздохнул:
— Многие из них и так сражаются с берсеркерами в своих собственных звездных системах. Правда, они могли бы собрать достаточно мощную освободительную флотилию нам в помощь — да только межзвездные политики не могут обойтись без своих извечных игр. Но мне кажется, нам все-таки помогут.
Телекомментатор настойчиво бубнил о победе Вооруженных Сил планеты, расчистивших от врага луну. На экране прокручивали соответствующую запись. Крупнейший естественный спутник планеты Сегол очень походил на Луну Земли. Задолго до того, как здесь появились и люди, и берсеркеры, округлый лик Луны избороздили сотни тысяч разнообразных кратеров. Но за последний год поверхность Луны Сегола изменилась. Прежний узор исчез под покровом новых кратеров, был уничтожен ядерными взрывами — почти со всеми защитниками планеты, которые там оказались.
— Я думаю, помощь подоспеет вовремя, — сказала Лиза.
«Вовремя — для чего?» — подумал Деррон. Вслух же он сказал:
— Я тоже, — прекрасно понимая, что говорит неправду.
Теперь по телевизору показывали виды дневной стороны
Сегола. Под темно-синим небом — воздуха оставалось очень мало — до самого горизонта простиралась равнина, заваленная беспорядочными грудами каких-то обломков. Не осталось ничего живого. Ничего не двигалось — разве что ветер кое-где ворошил серо-желтую пыль. Неподалеку из-под груды серых обломков, припорошенных пылью, вздымался сверкающий стальной остов одного из берсеркеров, искореженный, расплющенный в лепешку в схватке с каким-то ужасающим оружием защитников планеты — неделю или месяц тому назад. Еще одна победа, которую вдохновенно превозносил восторженно-агрессивный телекомментатор.
Лиза отвернулась от экрана, который показывал унылые и жуткие картины гибели и разрушения.
— У меня осталось несколько воспоминаний... Прекрасных воспоминаний о том, какой была наша планета. Совсем не такой.
— Да, она была прекрасна.
— Расскажите, пожалуйста.
Деррон улыбнулся.
— Хорошо. О чем вам лучше рассказать — о чудесных творениях человеческих рук или об изумительных красотах природы?
— Наверное, о том, что создали люди... Я... Я не знаю. Но ведь человек — это часть природы, правда? А значит, и все, что создано человеком, тоже в какой-то мере часть природы?
Перед глазами Деррона встали величественные башни и шпили собора, возвышающегося на холме, и отблески солнечных лучей в разноцветных витражах... Но что толку об этом вспоминать? Он сказал:
— Признаться честно, я не совсем уверен, можно ли считать нас частью природы на этой планете. Вы помните про особенные свойства пространства-времени вокруг планеты Сегол?
— Вы, наверное, имеете в виду пришествие Первых людей? Знаете, я никогда не могла толком разобраться в этих научных тонкостях. Может, вы мне расскажете?