Бернадот
Шрифт:
Риксдаг проголосовал за реформу Государственного совета (см. выше), принял закон о народном образовании и народных школах и постановил созывать риксдаг не раз в пять лет, а раз в три года. После этого Швеция более-менее успокоилась, и нападки на короля прекратились. «Нельзя сказать, — замечает Лагерквист, — что критика была не обоснованной, но она была чрезмерной и вызвала соответствующую реакцию. Многие считали, что старик был достоин восхищения и сумел сделать многое! Не говоря уж о том, что на шведском троне сидел замечательный человек — последний швед, который сыграл какую- то роль в международной политике — во всяком случае, доДага Хаммаршельда, Улофа Пальме и Анны Аинд »203.
Со стороны нам также представляется, что после Карла XII на шведском троне не было такой яркой и сильной личности, каким был король Карл XIV Юхан.
Завершение
«Наступил знаменательный день. Все должны были лицезреть короля Свеев во всём своём великолепии и стоять рядом с ним лицом к лицу. Все чистят перья, изучают протокол, съедают свои бутерброды и отправляются в свой зал на Риддархольмен. Оттуда в половине 11-го все шагают в Большой собор...»
Очутившись в соборе, депутаты отмечают, что король отсутствует. Причины очевидны: на улице январская стужа, и король отсиживается в тёплом дворце.
«Из церкви, под аккомпанемент военного оркестра, между вышедшими на парад пешими и конными гвардейцами — наверх по склону в парадный зал Дворца. Это помещение... по крайней мере в 2 раза длиннее церкви в Хэрадсхаммаре и намного выше её... длина совершенно несуразна широте. На переднем плане — возвышение, на нём — Трон Короля, большой отделанный серебром стул».
Начинается рассадка в зале. Протокол — это в первую очередь иерархия. Первыми проходят в зал дворяне, потом садятся министры и государственные советники, потом их высокопревосходительства и рыцари ордена Серафима в особых плащах и накидках. Карл Юхан и кронпринц Оскар, естественно, тоже в серафимовских плащах. Пробст Стенхаммар вместе с другими священниками и епископами занимают свои места где-то в середине зала. Король появляется в окружении охраны, на нём плащ с воротником из горностая, на голове корона, в руках скипетр и яблоко204. «Он садится. Встаёт Кронпринц и зачитывает речь Короля. Она будет напечатана в газетах. Ещё выступающие с речами, гофканцлер растянул свою речь на целый час! Всё это время Король сидит неподвижно ». Ораторы целуют королю руку и удаляются, пятясь задом по лестнице. Пробст Стенхаммар находит это шокирующим — разве так должен вести себя бывший республиканец! А король продолжает молчать... Стенхаммару известно, что Карл Юхан не владеет шведским языком, но всё- таки...
После представления королю, ближе к вечеру, депутатов приглашают на торжественный обед. Всем места в залах не хватает, поэтому каждое сословие, в порядке очередности, назначает группу счастливчиков. Некоторые, уже имеющие опыт обеда с королём, уступают свою очередь новичкам. От представителей церкви на обед идут все епископы и 24 простых священника. Дадим слово снова Стенхаммару:
«Обед сервирован в 4 залах — каждый для своего сословия. Кроме основного стола, на котором стояла дорогая позолоченная фарфоровая посуда, был подсобный для нужд обслуживающего персонала. В зале, прямо перед нашей, где кушало дворянство, разливали водку. За каждым столом сидел хозяин, старший камер-юнкер, у нас — барон Алджернон Шернэлъд. Нам подали рулады и суп (нам — с фрикадельками; полагаю, суп был черепаховый, потому что не похож на обычные рыбу или мясо), потом обычную говядину с картофелем, налима (очень дурно приготовлен ), фрикассе из кур с вальдшнепами (ужасно жёсткие)... потом ещё какую-то чертовщину, никому не известную (возможно, это была капуста со сложенными друг на друга чёрно-коричневыми листьями, которые на тарелке выглядели, как кровяная колбаса, попробовал кусочек — наполовину гнилая и дрянь порядочная — и выплюнул обратно), засим нечто вроде макаронного пудинга (жирный и невкусный), жаркое из птицы, пироги на масле — два тонкие сложенные друг на друга ломтика с желе из морошки, за ними варёный чернослив, пара желе, бланманже с мороженым, потом виноград, изюм и миндаль и немного конфет, но очень мало, так что с собой можно было взять всего одну. Сначала налили мадеры и портвейна, потом красного вина под названием лафит (на столе стояло обычное красное столовое вино) и, наконец, шампанское. Обслуживание было внимательное и тщательное — никакой небрежности. Пока ешь, официант стоит и ждёт с новой тарелкой. Я попросил налить ещё стаканчик мадеры, когда кончилась, и сразу получил!
Да, трудно было угодить такому типу, как пробст Стенхам- мар, настоящему тургеневскому Хорю! Можно было подумать, что он у себя дома получал более вкусную и обильную пищу, чем за королевским столом. Карлу Юхану можно было только посочувствовать: трудно было иметь дело с такими оппонентами в риксдаге, если они за его же угощение платили чёрной неблагодарностью, да ещё прятали конфеты по карманам, чтобы угостить ими своих домашних!
ЗА КУЛИСАМИ ТРОНА
Нравы — это люди, законы — разум страны.
Бальзак
Уроженец Беарна всю жизнь тосковал по Франции, но он стоически выносил все тяготы своей «службы» в Швеции, и время от времени эта тоска прорывалась наружу. Одним из любимых занятий Карла Юхана были инспекция войск и парады. Он всегда чувствовал себя солдатом. Фритц фон Дардель, сын швейцарца и шведки, прибывший в Швецию, чтобы получить военное образование, стал известным художником и оставил после себя много рисунков времён правления первого Бернадота, включая и самого короля. Он вспоминал: «В летние месяцы обычно маршировали и муштровали. 24 июля 1837 года мне представилась возможность с близкого расстояния увидеть Карла XIVЮхана, когда он продефилировал вдоль нашей шеренги, фиксируя орлиным взглядом каждого солдата. Его голова при этом была гордо откинута назад, а его походка живо напоминала опереточного короля, шествующего во главе процессии. Всё в нём выдавало настоящего “маршала империи”. И хотя на меня эта театральность не произвела впечатления... я не мог не любоваться благородной осанкой и всё ещё не потухшим взором этого старика».
— Представьте себе, — в шутку сказал король как-то одному иностранному визитёру, — что я, бывший маршал Франции, являюсь всего-навсего королём Швеции и Норвегии!
В шутке, конечно, была горькая доля правды. Кто был этот иностранец, перед которым разоткровенничался король Швеции? Уж не Николай ли Первый, нагрянувший со своим молниеносным и незаявленным визитом в Стокгольм?
В дипломатической практике того времени государственные визиты были не так уж и часты. Сам Карл Юхан не отдал ни одного такого визита какому-либо иностранному монарху. Русские цари до Бернадота никогда не ступали на шведскую землю, и вот случилось! Нежданно-негаданно, без приглашения (!) в шведскую столицу пожаловал царь!
...10 июня 1838 года в Стокгольм зашёл русский пароход и стал на якорь. Его ждали, потому что на его борту должен был
находиться царевич Александр, будущий император Александр II, прибывший с ответным визитом к кронпринцу Оскару, уже побывавшему в Санкт-Петербурге. Накануне этого события французский посол в Стокгольме Морнэ обратил внимание на то, что в официальной программе русского царя месяц июнь почему-то не упоминался, а было известно, что Николай I любил наносить визиты-сюрпризы. В шведском королевском дворце на этот момент, кажется, никто внимания не обратил.
Для русского наследника в основном королевском и в летнем дворце в Русерсберге подготовили гостевые апартаменты. Согласно заранее утверждённой церемонии, цесаревича Александра должен был забрать с парохода шведский катер. На набережной, у Лугордского причала, что прямо напротив дворца, его должны были встретить высшие должностные лица королевства и провести во дворец.
Всё сперва шло согласно протоколу. Шведы подали к пароходу катер, катер взял с борта цесаревича Александра и отчалил, держа курс на причал, что напротив королевского дворца. Но как только шведский катер с гостем отошёл от парохода, там быстро был спущен свой катер, в него спустились два господина, один из которых был высокого роста и с голубой лентой через плечо. Оба катера причалили к Лугордской лестнице почти одновременно. Господин с голубой лентой сошёл на берег, протиснулся через толпу встречающих и любопытствующих шведов, легко преодолел ступеньки лестницы и быстрым шагом пошёл к дворцу. За ним шёл господин, которого, кажется, в Стокгольме уже видели. Ну как же! Это был граф Константин Сухтелен, генерал-майор, генерал-адъютант царя Николая и сын бывшего посла России в Швеции Пауля (Павла) ван Сухтелена! Он тут знал всех и вся и уверенно вёл высокого господина к цели.