Бернадот
Шрифт:
Пребывание в Льеже, наполненное драматическими переживаниями, благодаря некоторым неожиданным событиям, дополнительно усугубило уже сложившийся негативный образ Карла Юхана как союзника. Сюда в Льеж 3 марта к Карлу Юхану неожиданно прибыл секретарь супруги Дезире доктор Франценберг, который лечил его в бытность послом Франции в Вене. Франценберг добирался до Льежа через Лилль, где находился штаб генерала Мэзона, бывшего адъютанта Бернадота, а ныне командующего частями, прикрывавшими северную границу Франции. Он привёз с собой письмо от Жозефа Бонапарта, явно инспирированное его императорствующим братом. Родственники прощупывали бывшего маршала Франции относительно его позиции по будущему устройству страны, предлагали «образумиться» и стать вместе
Это одна из версий о странном и подозрительном недельном визите доктора Франценберга, принятой на веру некоторыми историками. А вообще достоверных сведений о том, зачем приезжал этот доктор, о чём с ним беседовал наследный принц Швеции и какой ответ он повёз обратно Наполеону, нет. Есть три источника, на которых строятся все версии и спекуляции об этом эпизоде: русский посол Сухтелен, английский посол Торнтон и сам Карл Юхан. Сведения из уст Сухтелена и Торнтона основываются на том, что им якобы сообщил сам Карл Юхан.
Русскому послу принц сказал, что Франценберг был послан к нему «очень влиятельным лицом в Париже», чтобы спросить совета о создавшемся военно-политическом положении Франции. После некоторого раздумья он якобы ответил, что Франции следует заключить мир при условии сохранения её старых границ, «а тот, кто убил республику, недостоин пользоваться преимуществами, которые добыли своими победами республиканцы ».
Англичанину Карл Юхан рассказал, что Франценберг приехал спросить его, не последует ли Швеция примеру Австрии, если та заключит сепаратный мир с Францией. Карл Юхан якобы ответил, что он ни при каких обстоятельствах не станет отделять шведские интересы от интересов союзников, и что если Наполеон не согласится пойти на мир на предлагаемых ему союзниками условиях, т.е. на условиях сохранения Франции в границах 1792 года, то это будет стоить ему короны.
В1820—1830-е годы, работая над своими записками, Карл XIV Юхан, упоминая эпизод с Франценбергом, фактически повторил то, что он якобы рассказывал в своё время Торнтону, но добавил к нему одну новую деталь: Франценберг, выслушав ответ принца Наполеону, якобы сказал, что у него есть также поручение от других лиц, занимавших высокое положение в империи (Хёйер полагает, что речь могла идти о Сиейесе, Талейране и некоторых других знакомых Бернадота, фрондировавших во времена консульства). Эти лица просили передать, что в случае прихода в Париж союзников Карла Юхана будут считать персоной № 1, и что он может рассчитывать на помощь всех, кто был недоволен Наполеоном и кто не одобряет Бурбонов. Карл Юхан пишет, что он категорически отверг этот вариант, потому что не хотел, чтобы из-за него разгорелась гражданская война.
Вот и всё. Вероятно, нам следует согласиться с Хёйером, который считает, что Наполеон через Франценберга пытался прощупать своего бывшего маршала на предмет изменения его политики в выгодную для себя сторону, а Карл Юхан, скорее всего, дал расплывчатый ответ, посоветовав императору как можно быстрее заключить мир с союзниками. Что касается содержания второго поручения доктора, то оно вполне вероятно, только вот ответ на него, который дал якобы принц, должен был быть явно положительным. Косвенным подтверждением тому может, по всей видимости, служить появление в Льеже Э. Сигнёля, с которым Карл Юхан обсуждал перспективы прихода к власти во Франции группы людей, верных идеалам 1789 года. Сигнёль, поддерживавший среди этих людей самые обширные связи, напрасно Париж бы не покинул!
Кстати, слухи о том, что наследный принц планирует своё будущее во Франции, дошли до его приёмного отца, и приёмный сын поспешил заверить Карла XIII в том, что эти слухи не имеют под собой
Одновременно Карл Юхан через маркиза Шабанна (Chabannes) в Брюсселе продолжал поддерживать контакты с Бурбонами. 19 марта он принял маркиза, заверил его в своём дружеском расположении к оставшимся в живых родственникам Людовика XVI и заявил о том, что он будет поддерживать... реставрацию во Франции. Чем объяснялась такая резкая смена настроений и мыслей? Ещё вчера он доказывал союзникам категорическую недопустимость возвращения Бурбонов на трон, а сегодня заявляет о поддержке реставрации под эгидой тех же Бурбонов. Представляется, что принц, обложенный со всех сторон самой пртиворечивой, а главное, малоблагоприятной информацией, метался и искал выход. Возможно, под влиянием нахлынувших на него невзгод, обид и разочарований он решил не упускать и эту карту. Игра была настолько сложной и запутанной, что могли пригодиться и Бурбоны!
Насколько эти заверения были искренними, свидетельствует следующий факт: 28 марта союзнический патруль перехватил депешу Мэзона к Бертье, в штаб-квартиру Наполеона, в которой генерал докладывал о том, что Карл Юхан отпустил из плена около 40 французских офицеров с призывом лучше умереть за
Наполеона, нежели «позволить этой гнусной семейке (т.е. Бурбонам. — Б.Г.) когда-либо взобраться на трон». Принц якобы призвал их «разъехаться по домам и выступить там против этого нового предприятия союзников». Сам же он ни при каких обстоятельствах не двинется из Льежа, если, конечно, его в путь не позовут добрые дела. Согласно этой депеше, Франценберг и отпущенные из плена офицеры подробно описали генералу умонастроения главнокомандующего Резервной армией, «из которых Ваше Величество может извлечь пользу для отделения его от союзников».
Капитал доверия к шведскому наследному принцу среди союзников иссякал окончательно и бесповоротно160.
«Франценбергский» эпизод, по некоторым данным, получил своё логическое продолжение. Наполеон, по всей видимости, решил воспользоваться советом Мэзона и отправил его с тайной миссией к Карлу Юхану. Переодетый в цивильное платье, бывший адъютант Бернадота пробрался в Льеж и от его имени предложил Карлу Юхану Скандинавию, Финляндию и Померанию, всё балтийское побережье и королевство Нидерландов взамен за то, чтобы он вышел из союзного альянса! Предложение было очень заманчивым и, думается, заставило Карла Юхана хорошенько над ним поразмыслить. А, поразмыслив, он отказался. Поздно! Карта Наполеона была уже бита. Переход на сторону Наполеона был бы большой авантюрой, а Карл Юхан авантюристом не был.
Нам этот эпизод представляется вполне вероятным. Императору в прошлом не раз удавалось «покупать» расположение Бернадота почестями и чинами, так почему же не испытать его и в этот раз? Тем более что признаки разногласий принца с союзниками были налицо.
К середине марта отношения Карла Юхана с союзниками достигли своей самой низкой точки. Расхождения с оппонентами в мнениях относительно формы будущего правления и условий мира с Францией были настолько велики, что они грозили формальным разрывом. Принц пытался, было, модифицировать свои предложения по первому вопросу, предлагая вопрос о Реставрации отдать на волю французского народа, но его никто не слушал, справедливо полагая, что устами Карла Юхана говорили всего лишь личные амбиции.
17 марта в штаб-квартире Резервной армии произошло странное событие. Был созван военный совет, на котором Карл Юхан предложил собравшимся старшим офицерам армии ответить на три вопроса:
Отвечает ли интересам Швеции продолжение войны с Францией, которая будет лишена приобретённых ранее территорий?
Если союзники будут настаивать на условиях мира согласно Шатильонским решениям, отвечают ли интересам Швеции дальнейшие усилия кронпринца добиваться у союзников признания того, что Швеция уже выполнила свои обязанности в этой войне?