Бьерн. Том 4

Василий

— Дай пару лет. Увеличим добычу угля в несколько раз, и будет тебе больше чугуна и стали.

— Именно потому, что нам нужно время, мы летим к драконам, а не высаживаем войска на континенте, — сварливо протянул, бросив взгляд на море под самолётом и вырисовывающуюся впереди землю.

— Ты сможешь победить их армии, объединишь все человеческие земли. Но что дальше, Бьёрн? Старая империя держалась на том, что вокруг были враги. Как только их не стало, она рассыпалась.

— А нас должно это волновать? Мы с

тобой не для того, чтобы вести человечество к светлому будущему, всё это делаем.

— Тебя не волнует судьба твоих детей? — с искренним удивлением поинтересовалась женщина.

— А я могу что-то изменить? На моих детей созданной страны хватит. На внуков? Пусть сами думают. Или у меня должен найтись план о том, как сохранить государство через сотни лет после моей смерти?

— А совсем никакого нет? — усмехнулась она.

— Оставить потомкам серьёзных врагов? Так кроме нелюди вариантов нет, а те людей жалеть не будут. Повторим историю мира заново?

— Как будто люди друг друга жалеть будут, — хмыкнула Фиона.

Я почесал в затылке и в сердцах воскликнул:

— Мы не знаем, что будет через год, а ты говоришь о столетиях. Какой смысл гадать? Может, через двадцать лет мы все будем заражены скверной и сольёмся в коллективный разум?!

— Она так не может, — отмахнулась Фиона.

— Не согласен! Пока всё, что я вижу, говорит о постепенном формировании единого сознания на основе слепков поглощённых существ. И единственное, что мешает заразе обрести полноценный разум, только то, что львиная доля ассимилированных — неразумные монстры.

— Мы столетия пытались взять её под контроль, ты думаешь, что знаешь лучше? — с иронией осведомилась блондинка.

— Вы бы и не смогли. Для скверны мы все не больше, чем составные части. И взять над ней контроль кому-то одному — всё равно, что одна клетка начнёт определять работу всего тела.

— Это возможно, — хмыкнула она.

— И что? Клетка от этого становится ровней человеку?

— То есть, ты считаешь, что боги для скверны низшие создания? Просто строительный материал?

— Вы — лишь аватары определённых аспектов натуры разумных и их устремлений, выраженные благодаря магическому фону. Из скверны же имеет возможность родиться что-то действительно непознаваемое человеческим разумом.

Она окинула меня странным нечитаемым взглядом и, покачав головой, ответила:

— Ты не понимаешь, о чём говоришь. Скверна тоже всего лишь паразитическая надстройка над скованными кристаллизацией океанами силы. В лучшем случае, из неё выйдет очень странный невменяемый божок. Монстр чрезвычайно опасный для всего живого. Этого нельзя допустить.

— Возможно… — задумчиво протянул я.

В этом она, скорее всего, права: чего ещё ждать от силы, сводящей с ума всех, кто к ней прикасается? А с другой стороны, кто знает, когда Лес обретёт единое сознание,

и что в нём будет преобладать? Впрочем, есть некоторые факторы, влияющие на результат. Об одном таком я у бывшей богини магии и спросил:

— Скажи, а откуда взялась мана? И как она восполнялась все эти бесконечные тысячелетия? Это же не конечный ресурс, иначе вы бы её потратили за такой срок. От этого и зависит, как будет себя вести скверна.

— Есть сотни теорий. Тебе какую? — усмехнулась она.

— Рабочую. Именно из реальности будет исходить новорождённый бог, пытаясь решить судьбу разумных рас, — не поддержал я её шутку.

— В магическом поле силу способно производить всё живое. А в сильном поле возможен переход в ману других видов энергии, особенно если добавляется вера людей. Так рождаются элементали стихий, например. И сможет ли так когда-либо скверна, большой вопрос, ведь, в конце концов, это всего лишь паразит, поглощающий залежи обычной маны.

— Была бы скверна просто паразитом, она отправилась бы туда же, куда и боги, — хмыкнул я.

— А разве нет? Не живёт ли она, потребляя и переваривая кристалл? — отмахнулась Фиона, разворачиваясь опять к штурвалу.

Я лишь вздохнул. На это мне ответить оказалось нечего. В конечном итоге, я не уверен, что скверна сможет распространиться так же, как обычная мана. Скверна слишком плотная, своевольная и неподатливая сила, в силу своей природы плохо взаимодействующая с неживым.

Но подтверждение одной из самых популярных теорий, во многом обоснованной экспериментально ещё до катастрофы, это важно.

Интересно, что будет в космосе? Сработает ли кристаллизация, например, на лунах? А что: долететь туда, довести фон до большого, а там, глядишь, и система станет самоподдерживающейся…

Тем не менее, пока я постарался выкинуть это всё их головы. Под самолётом мелькали поля, луга, деревни и дороги.

Фиона прошлась ноготком по руне, и перед ней развернулась иллюзия нарисованной карты драконьих земель. Окинув задумчивым взглядом местность внизу, сверилась с сигналом маяка и пустила самолёт на снижение.

Через полчаса мы прошли в полусотне метров над размеченным куском дороги, что нам выделили, как посадочную полосу, и пошли на второй круг, поглядывая, как внизу суетятся фигурки драконов.

Фиона уверенно развернулась, снизилась, и через пару минут шасси коснулись дороги, и мы покатились дальше, подпрыгивая на колдобинах.

Я с наслаждением разогнулся, поднимая колпак кабины, и, зафиксировав его, оглянулся по сторонам.

Никогда не видел столько драконов. Самолёт облепили три десятка ящеров. Возбуждённо сворачивались хвосты, скручивались длинные шеи, в попытках осмотреть самолёт со всех сторон. Но даже на этом фоне выделялся размерами и цветом чешуи Крайг, подошедший ближе всех.