Бермуды
Шрифт:
– Днузья называются, взяни и обоснани мечту.
Озеро стало последним самостоятельным бизнесовым проектом Петра.
Вернемся к шведам. Выслушав сбивчивый рассказ Петра о звуковой атаке Оззи Озборна, Опанас и Арнольд клятвенно пообещали разобраться и принять меры. Но Петро был так взволнован, что пытался рассказать о своих душевных муках в пятый раз. Проснулся Свенсен, протер глаза. Опанас налил коньяка Свенсену и Петру, потом принес из холодильника холодного пива себе и Арнольду. В дверь снова постучали. «Входи», - обреченно вздохнул Опанас. Появился Коляныч. Без приглашения уселся за стол.
– Сверло
Опанас снова вздохнул и поставил перед новым гостем рюмку.
Выпили.
– А где Петерсен?
– строго спросил Арнольд.
– С ним все в порядке?
– Так точно, - доложил Коляныч, - играет с Тирпицем в го, они так подружились.
Арнольд и Опанас переглянулись.
– Коляныч, тебе пора вязать с травой.
– Это точно, - согласился Коляныч, - гросс-адмирал скоро загонит меня в могилу.
Коляныч заметил, что у Петра нет половины зуба и, обрадовавшись, спросил:
– Опять ногти на ногах грыз? Ладно, не переживай.
– В двести восемьдесят девятом гараже стоматолог Юрий Свиридович установил американское оборудование. Он работает неделю, а очередь уже на полгода вперед. Но бермудовцев обслуживает без очереди и со скидкой.
– Пнавда?
– обрадовался Петро.
– Правда, - Коляныч налил себе рюмку коньяка, выпил и поднялся, - любые зубы, - продолжил он, - из фарфора, золота, мореного дуба, но я тебе посоветовал бы из титана, чтобы не только ногти, но и арматуру мог перекусить.
– Смішно козі, шо снака в гнязі, - парировал расстроенный Петро.
Коляныч поблагодарил Опанаса за угощение и вышел. Через минуту коньяк так вставил Петра, что он, забыв про Серегу, стал готовиться ко сну.
– Э нет, дорогой, - тряхнул его за плечо Опанас Охримович, - спать к себе.
Петро, качаясь, стал прощаться.
– Не забудь, сегодня собрание в час, - напомнил Арнольд Израилевич.
Петро уже не мог поддержать разговор, он только поднимал руку. Жест обозначал, мол, ребята, не волнуйтесь, Петро не подведет. И предпринял первую попытку телепортации своего тела в собственный гараж. Свенсен выпил вторую рюмку, посидел минуту, потом прилег на диванчике и опять задрых.
Опанас и Арнольд продолжили пивной марафон.
– Надо будет поговорить с Серегой. Совсем он загнобил Петра, - прервал молчание Арнольд.
Опанас, соглашаясь, кивнул. Разговор опять вернулся к повестке дня собрания акционеров. Минут пятьдесят их никто не беспокоил.
Опанас покончил с раками и приступил к чистке бороды. В дверь снова постучали.
– Входи, кто бы ты ни был, - бодро крикнул Опанас Охримович.
На пороге появился Серега.
– Які люди!– пародируя Серегу, приветливо встретил его хозяин.
– Проходи и расскажи, когда ты закончишь издеваться над Петровичем.
Серега сел за стол и хмуро ответил.
– Дядя Опанас, такое у меня сегодня настроение гнусное - всё из рук валится.
– Это потому что человека хорошего ты обидел.
– Надоел мне ваш Петрович, - огрызнулся Серега, - придурок социалистический, не может понять, что началось другое время, страной уже который год управляет рынок. Вроде и в Бельгии поработал, а толку никакого.
– Рынок, говоришь, - прищурил хитрый глаз Опанас Охримович, -
– В Национальном университете народного хозяйства.
– А-а-а, - протянул Опанас Охримович, - топ-менеджеры, селзы, супервайзеры, слушай, может, ты что-то не так понял? Хотя правильно ты всё сказал, Серега, правда, есть одна неточность. Не страной, бери выше - рынок правит человечеством, которое опрометчиво вручило ему свою судьбу. И радоваться, я тебе скажу, нечему.
– А что, раньше лучше было?
– Серега обиделся за рынок.
– Рынок твой думает одним полушарием, полушарием наживы. Поэтому ему выгодно, чтобы ты тоже думал, как он. А лучше вообще не думал и жрал эмульгаторы, стабилизаторы, красители и разрыхлители, не задавая лишних вопросов. Поэтому ему нужны рядовые. Он в генералах не нуждается. Он сам себе генерал, министр, президент. Вернее, у него есть генералы, министры и президенты. Хорошо проплаченные. Но рынок их тотально контролирует, не спуская с них глаз. И при малейшей ошибке беспощадно наказывает.
– Да ладно тебе, вспомни, чем были Бермуды без рынка.
– Цветы цветут и на болоте. Ты не перебивай старших, а послушай, умнее станешь. Рынку твоему нужно, чтобы ты беспощадно приобретал, крепче прилипая к вещам. Для этого он пойдет на всё. А если ты начинаешь думать и перестаешь бродить со стадом за рекламными агентствами, то сразу же превращаешься в мишень. Рынок не любит и не прощает подобной свободы. Рынок желает, чтобы твой мозг спал, и желательно с детства. Он, как шулер, достает из рукавов технологии. Медиатехнологии, политтенологии, технологии продаж, раскруток и т. д. и т. п. Тянешь руки к книге - получи телевизор с сотней каналов. Опять хочешь читать? На тебе желтую газету и глянцевый журнал. Решил написать письмо? Не положено - пошли дебильную смс-ку. Хочешь зарядиться возле Моцарта? Лучше послушай «фабрику звезд». Купи дорогие часы, приобрети костюм от кутюр, постарайся сам попасть на ТВ-шоу, сфотографируйся и гордись тем, что тусуешься со знаменитыми педрилами. Ты когда в последний раз книгу читал? Небось, в четвертом классе?
– Петрович за всю свою жизнь ни одной книги не прочитал, но вы же его все равно любите, - засмеялся Серега.
– А я вот Акунина осилил в прошлом квартале. А когда читать? Времени и так ни на что не хватает. Дядя Опанас, не грузите, а налейте мне лучше сто грамм.
– До собрания - нет.
– Кстати, тебя Нелка искала, - вспомнил Арнольд.
– Я ее уже видел, - ответил Серега, трогая распухшее ухо и мрачнея лицом.
Серега, не получив водки, расстроился и полез в нервную полемику.
– А чем может похвастаться ваше поколение? Что вы принесли из своего советского прошлого? Культуру кабака и блатные песни зоны? Чем вы можете гордиться? У меня, как только услышу песню Пугачевой или Киркорова, сразу выделяется желудочный сок, а руки механически ищут вилку и стакан.
– Самое интересное, - что ты прав, Серега. Я тебе так отвечу, - сказал Арнольд, - советский ресторан - это было единственное место, где можно было потратить деньги хоть на что-то. В стране без блата практически ничего нельзя было купить. Дефицитом было все - одежда, обувь, ковры, холодильники, телевизоры, жратва, автомобили. Да что там автомобили, апельсины продавались только в столицах союзных республик.