Бермудский артефакт
Шрифт:
– Зачем?
– Заберись, я прошу тебя… И посмотри, есть ли там, на приборном щитке, часы…
– Какие часы? – раздраженно встрял Донован. За последние несколько минут он подрастерял врачебное хладнокровие.
– Обыкновенные… со стрелками. Заберись в кабину, Гоша, обыщи эту доску… чертову доску обыщи и найди мне часы!..
Видя, что никто не собирается потакать его капризам, он развернулся и потащил к первому самолету, на борту которого значилось «FT-117», трап. Душераздирающий скрежет
– Часы… Там должны быть часы!
Он запрыгнул в открытую несколькими часами ранее кабину. Через минуту появился и стал живо спускаться по лестнице.
– Это случайность, – громко говорил он. – Просто случайность. Понимаете? – И с этими словами он потянул трап к самолету с номером «36».
Через минуту выбирался и из его кабины.
– Кто сказал, что случайность не может повториться? – глядя на Донована почти здоровыми глазами, спокойно говорил он, хватая трап, чтобы тащить его к самолету с бортовым номером «FT-81».
– Доктор, у вас еще промедол остался?
– Ни в коем случае, – решительно ответил Гоше Донован. – Я видел, как действуют на него гипнотики… Сегодняшним утром он немного не похож на себя, не находите? Я уже и не знаю, кто выскочит из него в следующую минуту с криком «Хэллоу!».
Через пять минут, держась за голову и бормоча что-то, Макаров вернулся к ним. Донован заметил, что всегда выдержанного мужчину колотит мелкой дрожью. Списав это на побочное действие наркотика, он положил руку на плечо Макарова:
– Послушайте, дружище… Будет лучше, если вы объясните нам, что происходит. С вами что-то неладное?
– Да, кажется… – Растерев лицо, Макаров этим не помог себе. Оно стало еще более растерянным, а взгляд совершенно пустой. Вдруг этот пустой взгляд остановился на предмете, лежащем под ближайшим к выходу самолетом. – Гоша… Когда вы обнаружили эту палубу, это лежало под самолетом?
– Это кондиционер, – успокоил Макарова Донован.
Тот помолчал.
– Я вижу, что кондиционер. Гоша?..
– Понимаете, я забрался в самолет… Потянул ручку… В общем, она упала.
– Сколько времени это здесь лежит?!
Крик Макарова разорвал тишину, и эхо заметалось под разводным потолком.
– Я думаю, часа два, – вмешался Донован. – Вам нужно отдохнуть, пройдемте наверх… – И он тронул плечо Макарова.
– Сейчас мы все отдохнем, – каким-то странным голосом пробормотал тот и стряхнул руку Донована. Направляясь к огромному цилиндру, он добавил: – И поднимемся куда выше взлетной палубы…
– Я начинаю задумываться над промедолом, – признался доктор Гоше, наблюдая за тем, как присевший рядом с предметом Макаров откручивает что-то из задней его части.
– Двадцать минут, – сказал Макаров, выпрямившись. – У нас есть двадцать минут.
– Да что вы говорите так – и не на русском, и не на английском?! – возмутился, дерзко вскинув голову, Донован. – Сейчас не время для шарад!
Макаров пристально посмотрел на Гошу. Потом ткнул пальцем в лежащий под ним цилиндр.
– Он что, не знает, что это такое?
Тот покачал головой.
– Мистер Донован, это морская торпеда весом девятьсот килограммов. Если бы она стояла на боевом взводе, то два часа назад со всех пальм Карибского бассейна упали бы кокосы. А сейчас она просто включила механизм самоликвидации. И счетчик тикает обратный отсчет. И закончит тикать он через тысячу двести… Нет, я погорячился. Через тысячу сто секунд.
– О чем он говорит? – поправив треснутые очки, спросил Донован у Гоши.
– Он говорит, что у нас есть восемьдесят минут, чтобы свалить отсюда.
– Черта с два! – вскричал Макаров. – Черта с два я позволю двоим идиотам уничтожить авианосец!.. На берегу – люди! Когда придет «Кассандра» – я не знаю! А это единственное место, где мой сын может чувствовать себя в безопасности!..
– Я не понял – это взорвется?
Макаров, играя желваками на скулах, потемнел лицом. Подняв руку, он установил на таймере обратного отсчета часов: «500».
– Все наверх, быстрее! – уже на лестнице, окрашенной солнечным светом в золотой цвет, он прошептал так, что услышал его только спешащий за ним Гоша: – Только бы работал механизм…
Какой механизм, Гоша решил не спрашивать. Сегодня утром он и без того сделал немало.
– Подойдите к надстройке палубы! – Макаров, торопясь к лестнице, ведущей на рубку, показывал на что-то рукой. – Видите этот шов? Держитесь от него подальше! Гоша, уведите доктора!
– С ним определенно что-то происходит, Джордж, – сообщил Гоше доктор. – Так, значит, дорогой геолог, это был не кондиционер?
– Я геолог, а не пилот! Я имею право ошибиться!
Задыхаясь, Макаров пинком ноги распахнул дверь в рубку. Где-то здесь… Здесь должен быть пульт управления… Это боевое отделение корабля, центр управления авианосцем. Макаров знал, что управление палубами может находиться только здесь.
– Только бы работал механизм… – бормотал, как заклинание, он.
Чтобы не включать несколько десятков тумблеров по очереди, он положил руку и резко провел ею по пульту. Те два или три, что остались выключенными, он отщелкнул пальцами.