Берлинское кольцо

Арбенов Эдуард

А потом зазвучали еще выстрелы. Много выстрелов, не у школы, а в селе, около казарм.

Восстание, — понял Саид. — Восстание полка. Класс с первыми же выстрелами переполошился. Офицеры опрокинули стол, пытаясь поскорее выбраться на улицу. Рашид-бек кричал, приказывал остановиться, но его не слушали. Тогда он выхватил пистолет — у него оказался второй пистолет — и стал стрелять в спины бегущих офицеров.

У самого леса Саида окликнул полковник.

— Унтерштурмфюрер!

Саид приблизился к нему, разгоряченному, мокрому от пота и снега. Нашел

его руку и пожал ее. Она все еще дрожала, усталая, возбужденная рука.

— Конец, — сказал полковник. Но не облегченно сказал, а с тревожным волнением в голосе.

— Да, — ответил Саид. — Конец… И начало. Идите! Там ждут…

— Вместе… — попросил Арипов. Ему все еще страшно было вступать в лес.

— Я потом, — объяснил Саид и прислонился к сосне.

Мимо шли легионеры. Шли и иногда стреляли. Стреляли в воздух. Надобности в этом не было, никто не преследовал восставших, но возбуждение еще не улеглось и требовало какого-то выхода.

Проследовал последний легионер. Задержавшийся почему-то. Почти бегом. Сгинул в темноте.

Снег все падал и падал. Не таял больше. Сосны стали белеть, сначала на маковках, потом ниже, у стволов, на старых ветвях. И земля посветлела. Посветлела там, где стоял Саид. Холодная пороша прикрыла жухлую траву, мертвые иглы и следы сапог. Ровные, глубокие следы. Все стало белым и чистым. Будто не прошел здесь никто, не тронул тишины и покоя. Не стрелял, не торопился, не испытывал страха и надежды. Не мучился слезами отчаяния и радости.

А он прошел. Прошел, хотя снег у леса казался нетронутым и напоминал о вечной тишине и мире…

*

Мы расстаемся с ним. Расстаемся не потому, что окончился путь человека или усилия наши, направленные на восстановление минувшего, ослабли. Нет. Потерялись следы. У той самой опушки зимнего леса, у той сосны, что укрыла в непогоду уставшего разведчика. Когда полковник вернулся к опушке, Исламбека там уже не было. Никого не было. Только тишина и летящий синий снег.

Это дало право полковнику спустя много лет сказать: «В моем батальоне он был до момента восстания, до ухода в лес. Он называл себя адъютантом гауптмана Ольшера». Называл, хотя настоящего имени, настоящего звания Исламбека Арипов не знал.

События развиваются так, что настоящего имени не называем и мы даже в час расставания. Не называем и подлинного имени самого Арипова, имени гауптмана Ольшера, «шахини» Рут Хенкель, начальника отдела гестапо Курта Дитриха. Остался Бергом и Рудольф Берг, Надие Аминова — Надией. Что-то останавливает нас от оглашения настоящих имен людей, с которыми пройден немалый путь. Возможно, пробелы в цепи поисков, неизбежные пробелы. Они вынуждают предполагать и додумывать, восстанавливать утраченное временем. А может быть, просто уверенность в том, что пробелы будут заполнены и человек встанет во весь рост, живой. Да,

живой в прямом смысле. Еще не все найдено, не все тропы исхожены, не все люди спрошены, люди, видевшие собственными глазами героев «Феникса» и «Берлинского кольца». Сама жизнь, события сегодняшнего дня подтверждают это мнение. Недавно в центральной советской печати появилось сообщение о Баймирзе Хаите — человеке со шрамом и Вали Каюмхане (это подлинные фамилии). Не можем отказать себе в удовольствии привести абзац из газеты, излагающий завершение сюжетной линии двух «героев»: «…по заданию Вали Каюмхана и некоторых «друзей» из ФРГ гитлеровский выкормыш Б. Хаит в конце апреля этого года выехал в Афганистан в качестве «туриста». В Кабуле Хаит развил отнюдь не туристскую деятельность. Вместо того, чтобы знакомиться с памятниками старины или осматривать новостройки афганской столицы, бывший эсэсовец направился в дома тех, кто когда-то эмигрировал из Узбекистана и осел на афганской земле. Как затравленный волк, шнырял этот отщепенец из дома в дом: от Хайруллы Хана, сына Касымджана Ташканди к Шахмансуру, сыну Шахильхама; от Ходжи Рауфа Максуди к руководителям эмигрантского узбекского землячества и т. д. Этот негодяй, на счету которого сотни и тысячи безвинно погибших мусульман, призывал эмигрантов к «борьбе с коммунизмом», пытался заручиться их поддержкой в антисоветской деятельности на земле Афганистана. Зная, что деньги, которые «доктор восточных наук» получает из определенных источников, необходимо отрабатывать, Б. Хаит приложил максимум усилий, чтобы подобрать из числа проживающих в Афганистане эмигрантов вполне «надежных» лиц. И надо сказать, что ему это в какой-то степени удалось сделать. Б. Хаит, вернувшись в Мюнхен из «туристской» поездки, передал своим шефам список людей, на которых, по его словам, можно положиться в проведении антисоветской подрывной деятельности».

Опубликованы в советской и зарубежной печати материалы и о шпионской деятельности эмигрантских национальных комитетов в Бонне, Франкфурте-на-Майне. Поиски тайн продолжаются. Органы государственной безопасности задержали недавно на Берлинском кольце шпионку, пробравшуюся в социалистический сектор Берлина с секретным заданием. Борьба не прекращается ни на минуту. Наоборот, она становится все горячее, все напряженнее.

Борьба с врагом идет уже без «26-го». Борьба, в которой он был и воином, и патриотом, и коммунистом. И если упал, то честно — лицом к врагу, спиной к Родине, защищая ее до последнего дыхания…

Но не хочется верить в смерть…

Мы расстаемся с ним, с живым. С чекистом Саидом Исламбеком. Расстаемся у опушки леса, у сосны, к которой он прислонился усталый, чтобы передохнуть после невыносимо трудного пути. Передохнуть и идти дальше… Через снега, ветры, через непроходимое.

Ведь чекисты проходят и через непроходимое…