Берлинский Маринеско
Шрифт:
Берест глянул в худенькое, бледное лицо паренька, которого знал немногим больше месяца. Около трех лет пробыл он в гитлеровском концлагере и совсем недавно выбрался оттуда, и теперь, может быть, в последний день войны, добровольно вызвался остаться здесь, в лапах у фашистов.
— Хорошо, — и подчеркнуто строго обратился к генералу: — За жизнь старшего лейтенанта вы отвечаете головой!
Уже когда они выбрались в вестибюль, эсэсовский офицер, сопровождавший их, выстрелил Бересту в спину, но промахнулся. Берест рывком повернулся и разрядил в него свой пистолет. И тотчас же вновь вспыхнула стрельба. От фаустпатрона загорелись
Берест стоял за статуей Вильгельма с двумя пистолетами в руках, кашлял и стрелял то направо, то налево по выходам из подземелья, из которых показывались гитлеровцы. Он совсем не заметил, что сверху в него целятся. Если бы не скульптура!.. Фаустпатрон попал в статую, и она разлетелась вдребезги. Бронзовая рука свалилась к ногам оглушенного лейтенанта. Откуда-то сбоку выскочил эсэсовец. Берест нажал спусковой крючок одного, второго пистолета, но обоймы были пусты. Лейтенант схватил обломок бронзовой руки и наотмашь ударил пытавшегося закрыться врага. Но тут сзади еще один немец набросился на него. Берест вывернулся, и они схватились лицом к лицу. Берест запомнил только покрасневший от натуги шрам на лице гитлеровца…
К борющимся подскочил боец с гранатой в руке, размахнулся и, промазав, стукнул замполита по спине так, что у того на миг потемнело в глазах. От удара граната выскользнула из рук и волчком завертелась у ног. Замполит мгновенно оторвал от себя цепкие руки гитлеровца, чуть приподнял и швырнул его на гранату.
Она взорвалась под немцем, но острые осколки секанули лейтенанта по ногам. Он почувствовал, как в сапоги ему потекла кровь, и, обессилев, опустился на пол. Бойцы перенесли его в приемную, уложили на диван, наскоро перевязали и ушли… Берест зарядил пистолет и, ковыляя на раненых ногах, снова выбрался в зал. Было уже утро 2 мая…
К этому времени к рейхстагу прорвались другие подразделения. Гитлеровцы вторично выбросили белый флаг и на этот раз группами стали выбираться наверх и сдаваться. На Королевской площади появились груды брошенного оружия, тут же строились под командой своих офицеров колонны пленных.
Оберст с одутловатым лицом, первый встретивший Береста в подземелье, подошел к нему и положил свой пистолет к его ногам, хотя на его плечах были погоны лейтенанта. Генерала в черном мундире не было видно, не было и Вани Прыгунова. Берест расспрашивал немцев, горячась, грозил им, но никто ничего не знал о судьбе русского переводчика. Берест послал солдат в подземелье, они обшарили все закоулки, но Прыгунова нигде не нашли…
На площади около входа в рейхстаг сложили убитых и накрыли брезентом. Ветер отогнул полy брезента, и в глаза Бересту бросилось удивительно знакомое лицо. Это лежал Петр Пятницкий. Глаза его, еще незамутненные, были полураскрыты. Замполит тяжело опустился на опрокинутую афишную тумбу и закрыл лицо руками…
Второго мая некоторые подразделения гитлеровцев еще сопротивлялись, но и пленных становилось все больше. Вдруг поступил приказ: «Прекратить огонь!». Гарнизон Берлина во главе с генералом Вейдлингом капитулировал… Остановились самоходные установки, замолкли орудия. Отовсюду, из всех щелей выбирались немцы и бросали оружие.
В западной части города еще продолжалась стрельба, а у Бранденбургских ворот возник митинг. Молоденький младшей лейтенант, стоя на танке, говорил стихами. Стихи еще пахли
На берегу канала, в котором накануне оказался Берест, стояли два солдата без гимнастерок в нижних рубахах. Они черпали воду касками и, обливая друг друга, о чем-то оживленно разговаривали, смеялись. До слуха лейтенанта донеслась насмешливая фраза:
— Вот здесь, наверное, на берегу канала, Геббельс мечтал в лунные ночи…
На Королевскую площадь со стороны Бранденбургских ворот вышла колонна пленных немцев человек в пятьсот. Кто-то крикнул им: «Почему вы в касках? Война закончилась!». Немец-офицер, сопровождавший колонну, показал на небо: идет дождь! Берест подставил ладонь. Действительно, срывались крупные капли…
Начало мая 45-го — какие это были дни! Радость — всенародная. А как победителей встречали в Москве на Белорусском вокзале! Счастье, слезы, море цветов. «Какая музыка была, какая музыка играла…».
Лейтенанта Береста встречали без музыки, и его не снимала кинохроника. Ему в первые майские дни поручили сопровождать репатриированных. Безвестный эшелон прибыл в сумеречный час на запасной путь…
Передав людей, Алексей, имея несколько дней отпуска, сразу отправился в свою Горяйстивку. На пути к Харькову заболел тифом. Пассажиры позвали проводника. На следующей станции Береста сняли с поезда и отправили в ближайший на то время военный госпиталь в Ростове-на-Дону. Здесь он встретил симпатичную медсестру Люду Евсееву, на которой женился и вместе с ней вернулся в Германию…
Часть 4
Наказание невиновных, поощрение непричастных
Герой Советского Союза — высшее звание, существовавшее в стране с 1934-го по 1991 год. «Просто так» это звание не присваивали, но, все же, образно говоря, «вес» Золотых Звезд был разным.
Немного цифровых данных. В ходе Сталинградской битвы всего лишь 112 человек удостоились этого высокого звания. В Курском сражении Героями Советского Союза стали 180 человек. При форсировании Днепра этим званием увенчаны 2.438 Героев, а на последнем этапе войны, в Берлинской операции, — более 600. Массовый героизм советских воинов…
Вероятно, он же и стал причиной того, что многие подвиги как бы обесценивались в глазах некоторых чиновников из высоких инстанций. Так, судя по письмам генерала Шатилова, он представлял к званию Героя более 160 отличившихся в штурме рейхстага и других объектов в Берлине, но утверждено было лишь 16 кандидатур. Один из десяти? Можно сказать, что Берест попал в те девять «неудачников».
Однажды в начале 90-х годов ростовскому журналисту Юрию Летникову бывший преподаватель Ростовского высшего командного арт. училища Герой Советского Союза полковник в отставке Николай Максимович Фоменко, однополчанин Береста, удостоенный высокого звания за Берлинскую операцию, передал папку. В ней — более ста писем. Края папки и некоторых писем обгорели. На обороте папки надпись: «Найдено 25.12.1985 г., пос. Чкалова». К сожалению, так и не стали известны обстоятельства, при которых она была найдена. В этой папке — письма, адресованные Алексею Прокофьевичу Бересту. Датированы они 1961–1964 годами.