Берг
Шрифт:
* * * * *
Алдор открыл глаза и огляделся. Оказывается, он потерял сознание и лежал сейчас в углу под лестницей. Хорошо, что никто за это время не прошёл. Может, в самом деле, граф Вольдейн повёл свои войска на штурм, и сейчас там, на стенах, все свободные руки. А, может, он не так долго и был в беспамятстве?
Надо идти, остаётся совсем немного, одно усилие. Он попытался приподняться, но от боли накатила резкая слабость и тошнота. Подняться не было сил, он пошевелил онемевшими
Он может умереть здесь, так и не сделав того, чего хотел, и для них, там, в тёмной комнате, он тоже станет предателем. Он — предатель для всех: для графа, для маркграфини и её мужа, предатель и сын предателя.
Алдор до хруста стиснул зубы и, уперевшись ногой в стену, оттолкнулся, лёг на спину. Помогая себе второй ногой, он оттолкнулся от каменной кладки стены и пополз по полу на спине. Раз, два, он выиграл два шага, всего два шага! Целых два шага! Ещё раз, теперь он цеплялся каблуками сапог об пол. Ещё шага три! И ещё…
Ничего. Сейчас он немного отдохнёт и сумеет встать. Но он только выбился из сил и ещё больше ослабел, и опять на пару минут потерял сознание. Пришёл в себя и, кусая губы, проклиная всё на свете, медленно поднялся, держась за стену.
"Я не буду предателем, хоть для кого-то… Пусть — для неё! Хотя бы для неё…"
Медленными шажками, шаг за шагом, вдох за выдохом, он добрался до двери и дрожащими пальцами отодвинул засов. Наконец-то, он тут, он добрался, справился. Всё! Прижался спиной к спасительной стене, дверь не открыл, если живы, пусть сами выходят. Ни на что больше нет сил.
— Что? — Ниард первым понял, что кто-то открыл дверь, поднялся навстречу. Вэллия скользящим движением попыталась удержать его за локоть. Кто там может быть? Почему не заходят? Люди графа Лион? И что там за дверью? Копья? Арбалеты?
Маркграф первым толкнул дверь и сделал шаг из кромешной темноты на свет горящих факелов. Глаза резануло от света, но через эту боль Ниард успел заметить лицо стоявшего напротив рыцаря из Лиона. Это он! Он, всё-таки!
Ах ты, подлец! Тебя убить мало!
— Живы? — успел только выдохнуть, но маркграф набросился на него, схватил за грудки, притискивая к стене, приблизил лицо, зло шепча в глаза:
— Я так и знал, что тебе нельзя доверять… Ты просто… просто бросил нас здесь!
Преодолевая свою боль, Ниард тряс лионца, стараясь выместить всё, что пережил за эти часы в замкнутом тёмном пространстве. Тряс и сразу не заметил, что лицо предателя в свежих синяках и ссадинах, да и сам он не защищается, а какой-то безвольный, будто и на ногах не стоит.
— Ниард, пожалуйста, что ты делаешь? — Это Вэллия. Она уже выбралась на свет и поняла, что происходит. — Оставь его, прошу тебя…
Маркграф оставил Алдора в покое, и лионский рыцарь, тяжело прикрыв глаза, съехал по стене, откидывая голову назад. Только тут Вэллия поняла, что что-то не так, что что-то случилось плохое.
— О, Господи… — прошептала она. — Кровь. Сколько крови! Он ранен, Ниард, он ранен… — Она бросилась к раненому Алдору, упала на колени, лицо её исказилось
Молодой человек открыл глаза и посмотрел ей в лицо исподлобья, долго ничего не говорил, собираясь с силами, с мыслями, потом усмехнулся сухими губами.
— Вам надо уходить, — прошептал чуть слышно, и Вэллия, нахмуренная, склонилась к нему, чтобы расслышать его слова. — Вас ищут… До утра ещё время есть, вы успеете…
— Что случилось, Алдор? — Она старалась не замечать залитую кровью рубашку на животе, камзол, окровавленные пальцы ладони. — Боже, Боже мой… Что произошло?
Молчавший до этого маркграф опустился рядом на колено, осторожно убрал в сторону ладонь лионца с живота, увидел узкий тонкий разрез в ткани рубашки. Сразу же всё понял и вздохнул.
— Плохо дело. В живот… Вряд ли что-то ещё можно сделать, даже если вызвать врача…
— Это граф Доранн… — прошептал Алдор. — Он знает, что я помог вам, что я — предатель… Вам надо уходить… Граф Вольдейн рядом, говорят, его войска пошли на штурм…
— Как он добрался сюда с таким ранением? — Ниард переглянулся с Вэллией. В глазах молодой маркграфини стояли слёзы боли и отчаяния.
— Вы уже потеряли меня? — Смотрел с улыбкой на разбитых губах в растерянные лица маркграфа и его жены. — Уже прокляли меня, да? — Маркграф в ответ потупился, а Вэллия скривилась от боли этих слов. Она тоже засомневалась в нём, в его слове. Как она могла? Он умирает теперь, и всё потому, что он захотел спасти их, что он предал своих, а она… Она усомнилась в нём.
— Алдор, Господи… — прошептала в ответ.
— Уходите… Вам нельзя оставаться здесь.
— Мы не бросим его! — Вэллия упрямо поджала губы, давая понять, что не передумает. — Мы не можем оставить его здесь. Он должен идти с нами…
— Как? — воскликнул маркграф, а лионский рыцарь усмехнулся на её слова.
— Я сюда-то всю ночь добирался… — шепнул.
— Мы что-нибудь придумаем. Мы не бросим тебя здесь. Так нельзя. Всё ещё можно сделать. Есть хорошие лекари в монастыре святого Вита, это совсем рядом… Нет, Ниард, мы не можем бросить его здесь. Я буду молиться за него, Бог услышит мои молитвы, он выживет, он будет жить…
Она с болью и надеждой глядела в лицо своего мужа, цеплялась, как утопающий за соломинку. Глаза, полные слёз, неотрывно смотрели на маркграфа, будто его слово решало, будет ли жить этот человек.
— Убери её! — коротко приказал Алдор, и маркграф поднялся на ноги, поднимая жену за плечи, отвёл в сторону на несколько шагов и прислонил спиной к стене, сам вернулся. Обессиленная от слёз Вэллия не могла противиться ему, осталась ждать, размазывая слёзы по дрожащим пальцам ладоней.
— Не слушай её, — начал Алдор, когда маркграф склонился к нему. — Забирай её и уходи… Время идёт. Если сейчас штурм, всем будет не до вас… Обо мне не думайте, мне конец, я знаю… За предательство надо платить… Уходите…