Берендей

Денисова Ольга

–  Значит, про то, что оборотня можно серебряной пулей убить, - враки?
– Скоробогатов не удивился, не смутился и не расстроился.

–  Абсолютные, - Берендей пожал плечами.

–  А может, ты опять мне врешь?

–  Он умеет превращать его в человека!
– опять некстати сунулся Андрей.

–  Правда?
– Скоробогатов заглянул Берендею в глаза.

–  Нет, - ответил Берендей.
– Если бы я мог превращать его в человека, я бы не позволил убить столько людей.

–  А что ты можешь?
– Скоробогатов

не повышал голоса.
– И кто ты вообще такой, парень, а?

–  Я егерь, - тихо ответил Берендей.

–  Ты опять мне врешь, - устало констатировал Скоробогатов.
– Хорошо хоть не хамишь. Я смотрю, кому-то ты дохамился…

Он слабо улыбнулся.

Берендей смутился и почувствовал, как загорелись щеки.

–  Это ему… - он совсем растерялся и не знал, что стоит говорить, а чего - не стоит, - медведю…

–  Да? Значит, и впрямь можешь его в человека превращать?

–  Нет. Я… У меня есть оберег. Если я встречаю его в человеческом облике, я могу сделать так, что он не обернется… не превратится в медведя. На один час. Но для этого он сам должен превратиться в человека.

–  Покажи оберег, - Скоробогатов властно протянул руку.

–  Он только для меня, - Берендей покачал головой, - там моя кровь перемешана с его.

–  А кто тебе его сделал?

–  Сам.

–  Опять врешь?

Берендей не хотел конфликтовать, но ему это стало надоедать.

–  Послушайте. Я уважаю вас. Я понимаю ваше… отчаянье. Но я буду говорить только то, что считаю нужным. И не стану скрывать того, что может повредить вам. Более того, сообщу все, что может вам помочь. Вы поняли меня?

Скоробогатов усмехнулся:

–  Ладно. Я понял. Семен сказал, что ты отличный мужик.

Он легонько хлопнул Берендея по плечу. По правому. Рука у него была тяжелая - Берендей еле сдержался, чтоб не выругаться.

–  Извини, - Скоробогатов догадался, - я забыл. Сильно порвал медведь-то?

Берендей покачал головой.

–  Так что ты мне посоветуешь?

Берендей задумался и сказал:

–  Мне трудно что-то посоветовать. Я уже сообщил Семену, что не охочусь на медведей. Я говорил со старым медвежатником. Он сказал, что этого медведя можно взять только на рогатину. Человек пять-шесть для этого надо, и рогатины надо специально делать, покрепче.

–  Да? Может, нас двоих хватит? Не побоишься?

Берендей покачал головой:

–  Я не побоюсь. Только это самоубийство. Вес очень большой. Килограмм семьсот.

–  А медвежатник твой?

–  Михалычу семьдесят шесть лет. Куда ему с рогатиной… Даже не зовите его, а то ведь он пойдет.

–  Жаль…

–  А меня возьмете?
– спросил вдруг Андрей, который ловил каждое слово в разговоре.

Значит, задела его эта история с дуэлью… Смелым решил стать? Берендей смерил Андрея взглядом, так же как и Скоробогатов. И одновременно с ним сказал:

–  Нет.

Отец никогда не говорил Берендею «ты

еще мал». Сколько бы лет ему ни было. Он всегда позволял ему делать то, что делал сам. А если Берендею было это не по силам, он и сам это понимал, без обидных пояснений. Но сейчас очень хотелось сказать Андрею: «Ты еще мал».

–  Только если твои родители мне расписку напишут, что не возражают, - ухмыльнулся Скоробогатов.

–  Я совершеннолетний!
– возмутился Андрей.

–  И давно?
– спросил Берендей.

–  Какая разница. С восемнадцати лет в армию берут.

–  Ну так лучше бы ты сходил в армию. Пользы было бы больше, - едко сказал Скоробогатов.

Берендею стало жаль парня.

–  Не обижайся. Медведь вчера убил четверых вооруженных людей из семи, а пятого тяжело ранил. Здоровых парней из службы охраны, которые отлично стреляют. И если идти на него с рогатиной, потери могут быть еще больше. Если ты испугаешься или растеряешься, от этого не только твоя жизнь будет зависеть, понимаешь?

–  Я не испугаюсь.

–  Нет, Андрей. Это не игрушки. Тут нужна сила, физическая сила. И очень крепкие нервы.

–  Ага! Значит, у тебя и сила, и нервы, а я еще сопляк?

Скоробогатов разрешил их спор грубо и быстро:

–  Да, ты еще сопляк. И не о чем говорить.

Берендей глянул на него то ли с осуждением, то ли с благодарностью. Может быть, этот сопляк впервые в жизни решил вести себя по-мужски…

–  Ну так что, пойдешь со мной?
– снова спросил Скоробогатов Берендея.

Берендей пожал плечами.

–  Я пойду. Это мой участок. Это входит в мои профессиональные обязанности - отстрел вредных хищников. Только бесполезно это. Нам его не взять. Я держал его на рогатине, я знаю, что говорю.

–  Семен тоже пойдет.

–  Он сегодня сказал, что не пойдет ни за что.

–  Да мало ли что он сказал, - отмахнулся Скоробогатов, - ты его не слушай, он пойдет.

–  Есть еще одна вещь… - Берендей помялся, но решил сказать.
– Дело в том, что я не могу его убить.

–  Это почему еще?
– удивился Скоробогатов.

–  Он… заговорен. От меня.

–  Так, - протянул Скоробогатов, - значит, медведь-оборотень. Это раз. Оберег - это два. Ну, и три - он от тебя заговорен. Не слишком ли много на одну историю? Кто ты такой, парень, а? Быстро говори!

Скоробогатов нагнулся к самому его лицу и выдохнул последние слова. Для зверя это - приглашение к драке. Как у людей - бросить перчатку, так у медведей - дохнуть в морду сопернику. Медведь сначала отстраняется, а потом кидается в атаку. Или уходит. Скоробогатов и сам был похож на медведя. Но Берендей сдержался, даже отстраняться не стал:

–  Я же сказал, что буду говорить только то, что считаю нужным.

–  Ты что, не понял, с кем имеешь дело?
– Скоробогатов все равно почувствовал волну враждебности, исходящую от Берендея. Как зверь.