Беременная для Палача
Шрифт:
Застыв на месте, я с ужасом смотрела на изуродованное тело, но несмотря на шок отлично расслышала слова того верзилы:
«Босс. Эта девчонка шумела в подъезде».
Я быстро оглянулась, понимая, что в зале мы были далеко не одни. Тут находилось еще двое мужчин с перепачканными кровью руками, но почему-то далеко не они вызывали ужас. Куда более жутким казался мужчина, сидящий в кресле.
Я не могла понять, сколько ему лет. Возможно, около тридцати. Может, тридцати пяти. Волосы черные, а кожа смуглая. Одет мужчина был в черные брюки и такого же цвета рубашку вокруг воротника
Поза вальяжная, а глаза страшные. Холодные, пустые, без намека на эмоции. Смотришь в них и понимаешь, что у этого мужчины нет души. Глыба льда и то проявила бы больше чувств. От него исходила аура не человека, а зверя.
Безжалостное чудовище. Настоящий монстр. Он разглядывал меня как будто… с интересом? Нет, скорее уж как подопытную зверушку или назойливое насекомое, помешавшее его планам.
По спине скользнул холодок и, наверное, мне бы стоило испугаться, но Коля хорошо позаботился о том, чтобы страх влился в мою плоть и кровь, стал привычным. Всякие головорезы, дружки моего брата, постоянно приходили в нашу квартиру. Конечно, этот мужчина сильно отличался от них, однако я быстро справилась со своими эмоциями.
«Кто вы?» — обратилась к нему, продолжая сжимать в руках рюкзак. — «Зачем избили моего брата?»
«Как быть с ней?» — спросил громила у главаря, выражался осторожно, будто сам боялся. — «Она назвала этого ушлепка братом. Мы можем развлечься с ней. Пусть посмотрит, что мы делаем с его сестрой. Это станет еще одним предсмертным уроком»
«Что?» — я широко раскрыла глаза и дернулась в бок, стараясь вырваться из хватки громилы, который все еще держал меня за предплечье. — «Отпусти. Я не знаю, кто вы, но вам все это не сойдет с рук. Уходите, иначе я начну кричать и соседи вызовут полицию»
Главарь едва заметно приподнял бровь. Или мне только показалось? Вообще создавалось ощущение, что лицо мужчины не выражало никаких эмоций. Просто не было на это способно, но от его взгляда под кожей расползались колючие мурашки.
Мужчина казался красивым. Правильные черты лица притягивали и завораживали. Высокий лоб, прямой нос, четко прорисованные скулы, волевой подбородок. Каждая линия выглядела идеально. Он мог бы легко попасть на обложку любого журнала или сыграть в кино, вот только производил слишком тяжелое и мрачное впечатление. Его красота пугала и отталкивала, пробуждала нервный трепет. Ядовитая. Токсическая. Опасная. Эффектная внешность скрывала хищную натуру, которую совсем не тянуло узнать ближе.
«Босс, можно ее нам?» — громила уже потянул меня на себя, но мужчина, не отрывая от меня взгляда, сказал:
«Нет».
Лишь одно слово, но от него все внутри сжалось. Верзилы же, подобно цепным псам, услышавшим голос хозяина, беспрекословно послушались.
Незнакомец встал с кресла и, положив ладони в карманы брюк, подошел ко мне. Громила тут же отошел назад, избавив от захвата, но я все равно не могла сдвинуться с места. Оцепенела и лишь спустя несколько бесконечно долгих секунд, взяла себя в руки. Качнула головой и, сжав ладони в кулаки, сказала:
«Моему брату нужна медицинская помощь» — я испытывала никакой привязанности к Коле, но все равно было жутко
Мужчина ничего не сказал, но в этот момент скользнул взглядом по моему лицу, внимательно рассматривая глаза и губы.
«Сколько лет?» — в голосе сталь и не одной эмоции, но, все так же не отрывая от меня взгляда мужчина медленно обошел меня. Рассматривал точно вещь.
Его глаза подавляли волю. Такой необычный цвет. Серый? Стальной? В них будто растекалась ртуть и стоило огромных усилий противостоять их влиянию.
«Пятнадцать» — ответила я с опозданием, а потом опять качнула головой и, повернувшись в сторону незнакомца, спросила: — «Какая разница? Послушайте, мой брат выглядит ужасно, ему срочно надо в больницу».
До этого незнакомец смотрел на мои ноги, но теперь поднял голову и опять посмотрел мне в глаза:
«Малолетка. Жаль»
Почему-то от этих слов по спине пробежала ледяная волна, и я все же отошла на несколько шагов назад.
«Мой брат…» — сказала, услышав невероятно болезненный стон Коли.
Незнакомец некоторое время молчал, но все же разрывая тишину, сказал:
«Пусть живет».
Я так и не поняла, кому были сказаны эти слова. Мужчина смотрел на меня, но создавалось ощущение, что данная фраза являлась приказом его головорезам, так как они сразу отошли от Коли.
Этот незнакомец больше ничего не говорил. Он с его цепными псами ушел, а я сразу вызвала скорую для Коли, который находился в критическом состоянии и далеко не сразу пришел в себя. Когда ему стало немного лучше, я попробовала узнать о том, кому брат умудрился перейти дорогу.
Коля на тот момент даже подобрел ко мне, но все равно на вопросы не отвечал, а я начинала злиться:
«Да как ты не поймешь?» — спрашивала у него. — «Мне домой страшно возвращаться. Вдруг тот тип опять придет?»
Я не просто так это говорила — у меня совершенно не было ощущения того, что эта история закончена и те три дня, которые Коля не мог прийти в себя, я ощущала себя словно на пороховой бочке.
Пока раздавала листовки, вовсе была сама не своя. Сразу не могла понять, в чем дело, а потом осознала, что мне не давала покоя одна машина. Она не была похожа на те, которые я увидела в тот вечер во дворе, но этот автомобиль тоже стоил дороже квартиры. Тонированные стекла мешали понять, кто находился внутри, однако я кожей ощущала опасность, возвращаясь домой, я постоянно оглядывалась по сторонам. В квартиру заходила очень осторожно и уже находясь в прихожей, не только запирала на замок входную дверь, но и подпирала ее тумбочкой.
При этом, постоянно задавалась вопросом — кто этот мужчина? Мне казалось, что, если я узнаю это, мне станет легче. Напряжение спадет.
Вот только брат продолжал молчать.
«Коля, кто тот мужчина?» — спрашивала уже в сотый раз. — «Во что ты влез? Может, стоит заявить на него в полицию?»
Брат впервые за последнее время улыбнулся. Учитывая, что у него не было половины зубов и лицо до сих пор напоминало кровавое месиво, выглядело это жутко.
«Не будь дурой. На таких людей нельзя заявить. Конечно, если еще хочется жить» — сказал он еле разборчиво.