Беременна от предателя

Вишневская Виктория

Но трахнуть её хочу. Невинный вид возбуждает.

– Спасибо. Красивое платье. Оно как будто на выход. Мы куда-то идём?

Я вижу. Очень хорошо вижу. Каждый изгиб выделяется. Ничего не прячет.

– Нет, – говорю честно. – Куколка. Сегодня этот наряд увижу только я.

Усмехаюсь.

И пол.

Потому что через несколько минут эта тряпка будет именно на нём.

А Полина не боится. Приближается. Это хорошо. Меньше будет плакать и сопротивляться. Хотя я не особо этого хочу. Полина явно не заслуживает

к себе такого отношения. Ей нужна ласка. Нежность. Приложишь немного больше силы – и сломаешь её.

А мне не нужны сломанные куклы.

– То есть оно для тебя? – переспрашивает. Наивна как дитя.

– Да, – киваю. – Покрутись.

– Это ещё зачем? – хмурится.

– Покрутись, – приказываю уже жёстче. Она ничего не понимает и легко, даже будто невесомо, делает поворот на триста шестьдесят градусов.

– И зачем? Для чего такое дорогое платье? Я видела ценник и… – шепчет своими пухлыми и искусанными губами. Волновалась? Правильно делала.

– Чтобы я снял с тебя этот наряд, – делаю ей шаг навстречу. Подхожу, порывисто хватаю её за талию одной рукой и несу на кровать. Кидаю на неё и смотрю сверху вниз.

Пока она растерянно прикрывается руками.

Зачем?

Бессмысленно.

Гляжу на нее, и рвёт изнутри.

Хороша, твою мать.

Поэтому наваливаюсь сверху. Прежде, чем успеваю что-то сделать, она хлопает своими глазищами. Открывает рот и тихонько, но быстро говорит:

– Пирожное хочешь?

– Пирожное? – прищуриваюсь.

– Да, – кивает активно головой. Теряется. Или боится? – Для тебя оставила. Очень вкусные.

Она нормальная вообще? Или придуривается? Я сексом пришёл заняться. А не есть.

Не двигаюсь, смотрю в её обескураженные голубые глаза.

– Так не хочешь?

– Знаешь, девочка, – улыбка сама озаряет лицо. – На данный момент я хочу тебя, а не долбаное пирожное. Поэтому… Продолжим урок биологии. На чём мы там остановились?

Не даю ей ответить. Чисто риторический вопрос.

В губы её врезаюсь. На порыве, жёстко, грубо. Потому что так привык. Я вчера еле сдерживался, чтобы не сделать ей больно. Но и так держал себя в рамках. Вчерашний интим и сексом назвать тяжело. Мало. Всего мало.

Границы были. Не давали пройти. А сейчас… Всё могу сделать.

И я гореть буду, и она пылать.

И я заставлю её почувствовать этот огонь.

Кусаю разъярённо за губу, слышу тихий писк. Но не останавливаюсь, сминая остервенело до боли. Нравится. Сладкая она. В руках плавится, как снег на солнце.

Ей хватает одного поцелуя.

Жилка на шее бьётся быстрее.

Грудь вздымается чаще.

Упирается в мой торс, трётся.

А я чувствую. Всё чувствую.

Ладонь на бедро её сама опускается. Глажу, сжимая до красных отметин.

И отрываюсь, мечтая сделать то, что так хотел.

Припадаю к белой коже на ключице и оставляю

огромный засос. Хочу глянуть, как он выглядит на белоснежной коже. Красиво. Очень. И возбуждающе. Пусть это будет напоминанием для меня, как маленькая невинная овечка вела себя сегодня ночью.

Плавилась в моих руках.

– Родион… – спрашивает с придыханием. – Я не хочу боли.

– Не будет, – усмехаюсь, зализывая красный след. Целую рядом. А потом спускаюсь вниз, шепча ей прямо в кожу. – Точно не будет…

Подарю ей ещё один оргазм.

Ей же понравилось. Если бы нет – она бы так не отдавалась бы. Сопротивлялась бы.

Но пока она только соглашается.

Глава 9

Открываю глаза, и первое, что бросается – золотистые локоны. Лежат на подушке, спутавшись вчера из-за моих пальцев. Накручивал их на кулак как хотел. Заставлял девчонку выгибаться так, как она этого не делала на физкультуре в школе.

Растяжка у неё хорошая.

Вообще девчонка настолько хороша, что я подумываю сделать её постоянной любовницей.

Фантазия рядом с ней играет. Грязная такая. И она не успокоится, пока всё в жизнь не воплощу.

Слышу тихое мычание и вижу перед собой через секунду девичье лицо. Белое, как снег.

С мягкими чертами лица.

Сука, бесит, что рассматриваю её так.

Хочу встать и уйти, как делаю это всегда, но куколка морщится. Приоткрывает глаза, и уголки её розовых губ приподнимаются вверх.

– Доброе утро, – поёт своим голосом.

– Доброе, – отвечаю сухо. Не нравится мне всё это. Ни реакция моего тела, которое уже напрягается от осознания близости, ни мозга, который уже представляет утреннее пробуждение.

– Как спалось? – спрашивает меня.

– Мне? – усмехаюсь, пока рука сама опускается на её спину. Притягиваю к себе, вжимаю в своё тело. От этого она вмиг просыпается, а взгляд начинает бегать по моему лицу. Страшно? Вчера она не особо боялась. Только первую минуту, пока… Не стала возбуждаться. – Это я должен спрашивать у тебя. Как себя чувствуешь?

– Х-хорошо, – мямлит. Отлично.

Опрокидываю её на лопатки, наваливаюсь сверху, желая одного.

– Ой, – издаёт странный звук. – А можно я сначала в душ? Просто после вчерашнего…

– Нет, – отрезаю грубо и впиваюсь ладонями в её бёдра.

Плевать. Это только сильнее возбуждает. Настолько, что я опять теряю голову и беру своё.

**

Через полчаса выхожу из комнаты. Девчонка без сил, собственно, как и я. Но всё же работаю у себя в кабинете. После – отправляюсь на встречу. Хоть и желаю остаться дома. Но понимаю, что, продолжив мучить гостью – быстро остыну. Да и она выдохнется.

Поэтому еду по делам.

Когда приезжаю обратно – не иду к Полине. Для начала душ. Потом кабинет, в котором проверяю поступившие за весь день бумаги.