Беременна от мажора
Шрифт:
— Дмитрий Егорович, как я понимаю, со зрением у вас все в порядке. И вы успели заметить, что у меня есть мужчина. То, что между нами когда-то было, давно поросло травой. И, честно говоря, я вообще не понимаю, почему вы сейчас вдруг вспомнили о моем существовании? Так что давайте сразу же перейдем к решению наших проблем. — Убираю я руки за спину, потому что просто не знаю, куда их деть.
Он стоит прямо передо мной, и я изо всех сил стараюсь не отводить от него взгляда. Я смогу. Он мне никто.
Широкие плечи, безупречное телосложение, невероятно чувственная линия
— Знаешь, как это называется, Иванка? — Наклоняет он голову, заставляя смутиться. — Ты врешь обоим парням, выдавая заранее задуманную программу сквозь зубы.
— Мы перейдем когда-нибудь к делу?
— Думаю, Игорек всегда был честен во всем и старался дать тебе то, что ты хочешь.
Мне это не нравится. Внутри все звенит, напрягаясь как струна. Почему он говорит о моем парне, и откуда ему известно его имя? А еще невыносимо смотреть на него. Как же они с Васькой похожи. Улыбка, цвет глаз, волосы, ямочка на подбородке, и даже голову мой сын наклоняет совсем как отец. Они так сильно напоминают друг друга.
— Я знаешь, что думаю: ты солгала ему, Иванка. Соврала, что было хорошо, когда вы впервые были близки, еще раз — когда он остался до утра. Соврала, когда он признался тебе в любви. Выпивая каждый раз, Иванка, когда ты лжешь самой себе и Игорьку, можно потерять сознание. Я видел вас вместе — это безнадежно. Я ненавижу людей, которые сомневаются в отношениях и тянут их. Я терпеть не могу девушек, врущих милым парням, используя их ради безопасности и комфорта.
— А еще продажных, — киваю, вспоминая наши разговоры, когда я забеременела.
— Да, продажных тоже.
— Таких, как я! — резко обрываю его.
Не стоит выдавать эмоции, но почему-то не получается. Дима не отвечает. Он молча отходит в сторону, откидывается на стену, задирая подбородок и глядя на меня искоса, совсем как тогда, в лесу. Это иголкой колет внутри. Он о чем-то думает. А на меня, как голодные волки на затравленного, беззащитного зайчишку, набрасываются воспоминания.
— Давай перейдем к делу, — продолжаю разговор, не дождавшись его ответа про мою продажность и отношения с его отцом.
— Еще три минуты, Иванка. — Смотрит на часы на стене и снова улыбается.
— Откуда ты знаешь имя моего мужчины?
— Я много чего знаю, Иванка.
Меня прошибает насквозь и больше не трясет, скорее, выворачивает от злости. Три года он жил сам по себе, а тут ему вдруг срочно понадобилось общаться со мной. Он не стал делать тест ДНК, хотя мог бы, и просто ушел от нас с Васей, да еще обвинил меня черт знает в чем, а теперь говорит все эти вещи. Он вообще в своем уме?
И мою плотину прорывает. Кто такой этот Красинский, чтобы осуждать мои отношения с Игорем?
— Твое поведение, Дима, заставляет меня твердо поверить в то, что ты не изменился. Ты по-прежнему избалованный и травмированный папочкой мажор, который вроде бы и пытается залатать семейную лодку, не давая отцу кидаться на бедных девочек, но между тем верит в любую чушь, которую тот преподносит ему на тарелке с голубой каемочкой. Ты здесь, чтобы лгать и манипулировать, Дима. Чтобы почувствовать, что у тебя больше власти надо мной,
Ему неприятно, я это вижу, но он все равно улыбается.
— Игорек сам виноват. Если бы бывший моей девушки наехал на меня и мою тачку, я бы вытянул его из машины и втащил как следует, но никак бы не стал давать заднюю, уступая дорогу.
— Он понятия не имеет, кто ты.
— Это неважно.
Он отрывается от стены и идет прямо на меня. Я стою, затаив дыхание.
— Он слабак, и ты это знаешь.
— Ты мог бы просто подойти ко мне и узнать, как дела. Но ты не изменился. Решил за нас обоих. Преследуешь меня, напросившись на этот контракт. Дразнишь моего парня. Пытаешься заставить меня пожалеть о моих нынешних отношениях, стыдиться их. Хотя вообще-то это не твоего ума дело.
— Я просто хочу…
Дима не успевает договорить, и в зал, треща по-английски, начинают заходить иностранные гости. За ними спешит Каругов, он ведет себя как ни в чем не бывало и делает вид, что открыть ключом дверь в комнате, где вообще-то уже были люди, — это в порядке вещей.
Дима замолкает, отходит от меня и садится рядом с Владимиром Ивановичем.
Я опускаюсь напротив них. Мы с Красинским оба напряжены и обеспокоены, дышим учащенно, с короткими паузами между вдохами. Этот гад меня раздражает, но я не перестаю смотреть на него. Так же, как и он все еще смотрит на меня. Деловая встреча начинается. И это ужасно несправедливо, потому что очевидно, что даже спустя все это время, боль, неприятности, стрессы и горести, химия между нами не угасла.
Когда дело доходит до работы, Дима моментально меняется. Он становится серьезным и собранным. Он спорит с иностранными гостями, перечит моему начальнику. Я не успеваю за ходом его мысли. Наблюдаю за их перепалкой, как за игрой в пинг-понг.
Иногда он поднимает на меня глаза — я стараюсь реагировать спокойно и не дергаться.
Этот наглец взбудоражил мою жизнь, спутав мне все планы. У меня все было решено и все было нормально. Так нет, приперся доказывать, кто здесь главный.
Словно пьяная и немного одуревшая от переизбытка эмоций, плавно поднимаюсь из-за стола и депортируюсь в коридор. Там, где нет его, там — безопасность.
— Владимир Иванович, я хотела бы выразить свое искреннее негодование по поводу того, что вы закрыли меня с мужчиной в конференц-зале. Вы знаете, что это статья? Незаконное лишение свободы наказывается ограничением свободы на срок до двух лет, либо принудительными работами на такой же, либо арестом до нескольких месяцев, либо…
Каругов меняется в лице. А я люблю передачу «Суд идет!»