Берегите бороду

Лосева Александра Анатольевна

Вечерний Бристоль был еще более разнеженным и уютным, чем полуденный. Жара почти спала, пахло пылью и медом, в вечернем небе носились летучие мыши. Ночь обещала быть фиолетовой. На крылечках появились плетеные стулья и кресла-качалки, хозяева пили вино и курили трубки, переговариваясь прямо через улицу, в переулках целовались парочки. Иефа шла и думала, что напрасно она ввязалась в эту историю, что гораздо приятнее было бы сейчас петь в "Пятирогой луне", а потом позволить какому-нибудь трепетному юноше сопровождать ее во время вечерней прогулки, посидеть у фонтана, посмотреть на звезды и, может быть, сложить новую балладу. А там – кто знает, может быть, трепетный юноша окажется вовсе не таким уж смешным

и не будет глупо вздыхать и страстно сопеть носом, придумывая комплименты, а просто помолчит вместе с ней, а потом скажет… Скажет… И еще звезда, обязательно упадет звезда, в августе такие красивые звездопады. И дело даже не в том, что Иефа еще ни разу не видела человека или эльфа, который мог бы просто сидеть и смотреть на звезды, не видела ни в "Пятирогой луне", ни в городе Бристоле, ни на дорогах, которых было так много… Ведь не бывает так, чтобы совсем никогда… И неправда, что никто не нужен. Нужен, он, один-единственный, с ореховыми глазами, который будет рядом, когда упадет звезда. Иефа еще не знала, человек это будет или эльф, и где она его встретит, и каким будет его лицо, когда он обернется и увидит ее. Иногда ей становилось безумно страшно от мысли, что они не узнают друг друга. Или он примется, как Натан, городить чепуху, приняв ее за очередную безмозглую дурочку. Иефа вспомнила пепельноволосого эльфа и усмехнулась. С ним она не стала бы сидеть под звездами, даже если бы у него были ореховые глаза.

Зулин шел и думал о том, что через час стемнеет, а они еще ничего не выяснили, а на закате появится проводник, по крайней мере, так сказал Натан, и придется уходить из города, а у них еще ничего не готово, и команда его постоянно грызется между собой, и очень сложно не привлекать к себе внимания, когда Иефу в городе знает каждая собака, и каждый встречный-поперечный считает своим долгом остановиться и поздороваться, а полуэльфка даже не пытается сделать вид, что это не она, а наоборот, хлопает ресницами и сообщает всем и каждому, что идет в кузницу подковать своего нового пони… А Стив каждый раз хмурится и поглаживает топор, и совершенно непонятно, кого он собрался рубить, Иефу или прохожих. А у девчонки в глазах черти пляшут, ей явно нравится дразнить дварфа. Хвала богам, вот последние минут пятнадцать что-то попритихла… И еще – что он, Зулин, умеет? Ведь, по здравому размышлению, старик Баламут не научил его ничему, что пригодилось бы в лесу. А ведь им явно придется идти в лес, вряд ли гоблины воспользовались проезжим трактом. Вот и возглавляй тут партию, когда сам толком не знаешь, что делать, а нужно еще руководить, блюсти авторитет, и Иефа… Зулин вздохнул. Какое-то не то пятое, не то шестое чувство подсказывало ему, что с полуэльфкой он еще намучается.

Стив шел и думал: грымза.

Северная стена после ночного нападения выглядела несколько неопрятно. Грубая каменная кладка была покрыта пятнами копоти, на мостовой примыкающей к стене улочки виднелись наполовину засыпанные песком темные лужи. Особенно много их было перед кузницей, из которой доносились мерные удары молота. Низенькая ограда палисадника соседнего дома была проломлена в трех местах, демонстрируя затоптанные клумбы и зверски ободранную черемуху.

– Кажется, мы на месте, – Зулин с сомнением рассматривал стену.

– Мило, – прокомментировала Иефа. – А где же люди?

– Люди после таких разборок по домам сидят, – пробурчал Стив.

– Нет, я имею в виду стражу.

– Какую стражу?

– Ты сам сказал, что кто-то с этими тварями дрался. И потом, судя по количеству крови, были трупы. Где они?

– А ты думаешь, что их тут на целый день на солнышке оставили бы вонять и тебя дожидаться? Убрали трупы, кому эта пакость нужна. Сожгли, наверное.

– И все-таки меня хотелось бы пообщаться с кем-нибудь,

кто с ними дрался. Не могу же я разговаривать с булыжниками.

– Можешь разговаривать со мной.

– Стив, это одно и то же. Зулин, чего ты припал к этой стене, как к маме родной?

– Следы изучаю и тебе советую.

– И много наизучал?

– Иефа, милая, отстань, а?

– Тьфу на вас… – полуэльфка досадливо поморщилась и отошла к палисаднику. На клумбы было жалко смотреть. Только-только начавшие распускаться белые хризантемы валялись, вывороченные с корнем и вдавленные в землю, на лепестках кое-где темнели капли запекшейся крови. Иефа осторожно пролезла в пролом и огляделась. На изломанных ветках черемухи висел клок черной ткани, похожий на драную летучую мышь.

– Зулин… – позвала Иефа. – Зулин, тебя какого рода следы интересуют?

– Всякого! – отозвался планар, не отходя от стены.

– Тогда иди сюда, здесь как раз всякого рода следы имеются, – Иефа наклонилась, разглядывая цепочку темных капель. – Здесь или кто-то полз, или кого-то тащили.

– Откуда такие сведения? – Зулин подошел почти вплотную и заглянул через плечо. – Ты про эти капли говорила?

– И про них тоже, но в основном про ту тряпочку на ветке. Конечно, она может оказаться оригинальным украшением палисадника, которое тут специально повесили хозяева…

– Вряд ли… Она от крови вся заскорузлая. Надо бы тут пошарить в кустах, может, чего еще интересного найдем, пока не стемнело.

– А где Стив?

– Сторожит пони.

– Ясно.

– Кстати, Иефа, чего ты так взъелась на нашего дварфа, можешь объяснить?

– У нас долгие выстраданные отношения, – Иефа скрылась за черемухой.

– Давно знакомы?

– Второй день, а что? – девушка раздвинула ветки и с подозрением посмотрела на Зулина. – Ты уж не проповедь ли мне читать собрался? Так это лишнее, сразу предупреждаю. Лекции на тему гуманного обращения с дварфами на меня не действуют. Или действуют исключительно плохо.

– Дело твое, – Зулин пожал плечами. – Просто вам вместе работать ближайшие две недели.

– Работе это не помешает. Эй, а это что? – Иефа снова скрылась за кустом. – Зулин, глянь, это, кажется, по твоей магической части.

– Что там?

– Медальон какой-то, сейчас покажу.

– Руками не трогай! – Зулин продрался через ветки черемухи и наклонился над небольшим серебряным медальоном, который рассматривала Иефа. – И запомни на будущее: не спеши хватать голыми руками штучки такого рода – мало ли, какая на них магия… Посмотри еще вокруг, может, снова повезет.

Иефа фыркнула и, проворчав что-то о снобизме, продолжила осмотр палисадника, а Зулин занялся трофеем. Медальон выглядел вполне безобидно. Без особых изысков – серебряный круг, а в нем буква V. Зулин аккуратно поднял находку, держа за кожаный ремешок, и сосредоточился. У медальона явно было какое-то назначение, функция, которую он исправно выполнял и, что самое главное, продолжал выполнять и теперь, лишившись хозяина. От медальона фонило магией, фонило вовсю, и ничего хорошего от этой магии ждать не приходилось, но дальше этого Зулин продвинуться не мог. "Эх, учитель, учитель… – подумал со вздохом планар, выбираясь из черемухи. – Не тому ты меня, учитель, учил…"

– Иефа! – окликнул он девушку. – Нашла еще что-нибудь?

– Если ты имеешь в виду, нашла ли я сокровища воровской гильдии и то, не знаю, что, что украли у магов, то нет! – отозвалась Иефа со стороны улицы. – Зато я нашла еще две черные тряпочки, но тебе придется за ними идти самому, потому что голыми руками их трогать нельзя. Они там, в глубине, на кусте смородины. А еще я нашла лохматого пони и полумертвого от скуки дварфа! Но это уже здесь, на улице – сам понимаешь, в палисаднике они бы вряд ли поместились.