Берегиня
Шрифт:
– Разве ты не видишь, что это не рыба?
– Глаза ее сузились, белесые ресницы возмущенно заморгали.
– С ней нельзя развлекаться, как с игрушкой, это преступление!
– Я создам ей все условия. Здесь, в речке, ее подстерегает много опасностей. У меня же будет спокойно. Думаю, ей просто повезло, что угодила именно к нам: кто-нибудь другой, возможно, захотел бы познакомиться с ней поближе, кинув на сковороду.
Я представил, как обрадуются этой чудесной малютке Валера и Аленка, да, пожалуй, и Людмила, которую почему-то раздражают мои аквариумы: она боится, что из-за
Мои доводы привели тетку в раздумье. Неохотно, но все же ей пришлось согласиться с тем, что сейчас, пока не заживет лапка-ручка, отпускать русалочку в реку опасно.
Я набрал речной травы, ряски и несколько камешков для аквариума. Мы осторожно опустили бутыль в кошелку и сверху прикрыли от любопытных глаз носовым платком. В метро я держал кошелку у себя на коленях, то и дело приподымая угол платка - как там наша добыча?
– и каждый раз поспешно накрывал бутыль, встречаясь со взглядом, в котором ясно читались недоумение и испуг.
По пути домой мы заехали в зоомагазин, купили сушеных дафний, мотылей и трубочника.
– Надо бы приобрести аквариум, - подсказала тетка.
Я хотел было возразить, сказать, что до отъезда осталось немного, поживет и в бутыли, но побоялся теткиного гнева - она, конечно, не подозревает, что я хочу увезти это чудо к себе домой.
И вдруг, как это бывало в детстве, тетка будто прочла мои мысли.
– Не думаешь ли ты забрать ее с собой?
– спросила она.
– Именно так.
Тетка опешила:
– Ну для чего она тебе?
– Как для чего? У меня Валерка с Аленой.
– Сказал и спохватился: Собственно, речь не о них. Во-первых, эту живность надо подлечить, и потом я, заядлый аквариумщик, знаю, как за ней ухаживать. У тебя она может сдохнуть.
– Живность, сдохнуть...
– Тетка не на шутку была возмущена.
– Нет, ты не осознаешь до конца, что мы поймали. Разве к ней приложимы эти слова?
Меня уже начинали раздражать эти сантименты.
– Согласись, все же она не человек, - сказал я так громко, что на нас обернулись.
Тетка укоризненно промолчала.
Аквариум мы, однако, купили, так как до отъезда оставалось еще три дня.
В троллейбусе я опять украдкой отдернул платок. Наша находка настороженно повернула голову. Не развернулась всем корпусом, как это делают рыбы, а именно повернула свою удивительную, почти человеческую головку. "Почти" потому, что блестящее перламутровое лицо, хотя очертаниями походило на девичье, было все же, грубо говоря, из рыбьего материала.
– Много рыбок поймал?
– вытянула ко мне морщинистую шею сидящая рядом старушка, и я поспешно опустил платок. Свидетели мне были не нужны. Хотя я уже и начинал предвкушать, как покажу улов Людмиле, детям, коллегам, как все будут ахать и удивляться. Что там сиамские коты, доги, крокодилы в ванных и даже львы в квартирах в сравнении с этим дивом!
Людмила уже была дома и вертелась перед зеркалом в новых красных сапожках на белой платформе.
– Как улов?
– безразлично спросила она.
Мы с тетушкой переглянулись с заговорщицким видом. Я переместил русалочку из бутыли в аквариум и Поставил его на
– Всего одна рыбешка?
– усмехнулась Людмила, мельком скользнув взглядом по аквариуму, но тут же осеклась. Я с удовольствием наблюдал, как она подошла к столу, наклонилась к аквариуму, глаза ее расширились, лицо побледнело.
– Что это?
– она растерянно обернулась ко мне.
Застыв, чуть опираясь хвостом о дно аквариума, русалочка в упор разглядывала жену, затем всплыла наверх, высунула головку из воды, обвела взглядом комнату, будто желая понять, куда попала, в опять нырнула на дно.
Людмила села на диван.
– Обыкновенная русалка, - сказал я как можно спокойнее.
– Андерсен, русские народные сказки, базарные коврики, мисхорская дева...
Людмила вдруг расхохоталась.
– Господи, - с придыханием, вся еще в смехе, сказала она, - до чего забавная игрушка! Я, грешным делом, и впрямь подумала, что живая. И сколько это удовольствие стоит? Где купили? Была сегодня в "Детском мире" и ничего подобного не видела. Надо же, как научились имитировать природу! Живая, да и все!
– Она и есть живая, - строго перебила ее тетка.
Людмила недоверчиво взглянула на нее, потом на аквариум, из которого за нами внимательно наблюдали радужные глаза.
– Шутите?
– Вовсе нет.
Людмила встала, и я, не успев ничего сообразить, увидел, как она решительно сунула руку в воду, схватила русалочку, вытащила из аквариума и тут же с брезгливым испугом бросила назад так, что ее окатило брызгами.
– Кошмар какой-то, - пробормотала она, вытирая лицо тыльной стороной ладони.
– Это что же делается? Неужели и впрямь живая?
В маленьком сферическом аквариуме русалочке было не очень удобно, тесновато, но я успокаивал себя тем, что близится день отъезда, в у меня дома она будет в посудине на сорок литров. Сейчас же я был озабочен тем, какая еда требуется этому невероятному существу. Русалочка не притрагивалась ни к одному угощению, на которое обычно рыбы жадно набрасываются. Наоборот, шарахалась и от живого мотыля, и от трубочника, не ела и сушеных дафний. Тогда я стал кидать ей все подряд: кусочки голландского сыра, колбасу, хлеб, и в конце концов так замутил воду, что пришлось менять ее. В водопроводной хлорированной воде гостье ужасно не понравилось. Минут десять она не могла успокоиться - всплывала на поверхность, жадно заглатывала воздух и рассерженно разбрызгивала воду хвостом.
Надо было что-то делать и с ее лапкой-ручкой. Я приклеил ей на плечо лейкопластырь, но она тут же ухитрилась содрать его крохотными зубами и здоровой рукой.
– Ну что ты сделала?
– огорченно сказал я, будто она могла что-то понять. И то ли мне показалось, то ли на самом деле русалочка чуть виновато взглянула на меня.
Пришлось перевязать плечо бинтом. Не скажу, что повязка пришлась ей по вкусу: пока мы с Людмилой накладывали ее, русалочка выбилась из сил и потом долго в неподвижности лежала на дне, в самом укромном месте, между камушком и речной травой.