Берег Хаоса

Иванова Вероника Евгеньевна

– Вы желаете, чтобы я отправился в Нэйвос?

– Тэллор, Вам не к лицу эта угрюмая покорность.

Она, как всегда, спокойна, почти бесстрастна. На безупречно очерченных губах присутствует лишь вежливая улыбка, не означающая ровным счётом ничего. Даже того, что могло бы хоть чуть-чуть согреть моё сердце. Даже того, что меня рады видеть. Я чувствую это в песне дома, в звоне сквозняков, натянутых, как струны, во всём, кроме... Сэйдисс, чей контур замкнут намертво. С начала времён.

И

всё же, до каких пор она будет напоминать мне то, что хочется забыть навсегда?!

– Волей Хаоса я больше не ношу это имя.

Лазурно-голубые глаза жемчужинами прячутся в раковинах смежённых век.

– Есть ещё и моя воля.

Слова не падают к её ногам, а подхватываются потоком воздуха, летят в мою сторону и шершавыми кошачьими языками касаются груди, без труда проникая сквозь одежду. Касаются, тревожа дремоту печати, покоящейся в глубинах тела. Моего тела? Да, теперь уже полностью моего. И не остаётся ничего иного, как склонить голову, признавая чужую власть.

– Да, повелительница.

– Вы можете оставаться здесь, сколько пожелаете, но... Вы же просили свободы, почему не хотите её принять?

Разве это свобода – каждую минуту чувствовать спящего внутри зверя? И знать, что он может проснуться, если того пожелает Заклинательница. Или я сам. Но упрекать... Не могу. Даже если на мгновение допустить в сознание невероятную мысль о том, что Сэйдисс хотела бы избавить меня от печати, всё равно это невозможно. Любые попытки борьбы заранее обречены на неудачу. Особенно в моём случае.

– Вы гоните меня?

– Я хочу, чтобы Вы жили, как угодно Вам, а не мне. Но поскольку Вы не знаете, чего хотите, пока решать буду я. Вы отправитесь в Нэйвос.

– Да, повелительница. Но зачем?

– Вы поступите в Академию, пройдёте обучение и сможете найти себе занятие по способностям. Чтобы жить, нужно питаться. Чтобы питаться, нужно получать пищу. Чтобы получать пищу, нужно либо самому её растить или добывать, либо покупать. Чтобы покупать, нужны деньги. Надеюсь, дальше цепочку продолжите сами? Красть Вы не способны, поэтому остаётся единственный путь – зарабатывать. Но без умений и навыков на что Вы годны?

– Я понял.

– Хотелось бы верить.

Она достаёт из ящика стола папку с бумагами.

– Мне принадлежит один из мэноров в северной столице. Тихое, уютное место, границ которого не сможет переступить неугодный Вам человек.

Заманчиво. Но мне мало услышанного:

– Только человек?

Золотистые ресницы насмешливо вздрагивают.

– Не думаете же Вы, что я закрою себе проход в собственные владения?

– Не думаю. Но кроме Вас есть ещё и другие. Как насчёт них?

– Келлос запечатан моим именем. Если кто-то наберётся

смелости пойти против меня, что ж... Я буду ждать.

Да, она-то будет ждать и даст отпор, а что делать мне? Пока дерутся сильные, слабым лучше стоять в сторонке, но я могу не успеть отбежать в сторону от места сражения. И всё же... Это щедрый дар.

– Благодарю, повелительница.

– Я делаю это не ради Вас.

– Знаю.

– Но я хочу... – Лазурь взгляда обжигает меня. – Я хочу, чтобы Вы получили свою часть выгоды. Непременно. Обещаете?

– Да, повелительница. Обещаю...

***

Отправляя письмо Сари, я получил и весточку от матери: прибытия семейки надлежало ожидать в первый день отдохновения на наступившей ювеке, вместе с рассветом, который, к моему счастью, наступал достаточно поздно, чтобы успеть выспаться. Странновато, что они решили приехать так рано, ещё за ювеку до Зимника, впрочем... Может, и уедут раньше? И тогда у меня будет возможность отоспаться и отдохнуть от треволнений прошедшего месяца. Ох, хорошо бы!

Но благая весть несла вместе с собой и необходимость завершить все дела до приезда родственников, чем я и занялся, спешно дорисовывая карту и собирая в единое целое свои записи и труды тойменов. Описание средоточения Кенесали не стало исключением среди прочих, уже сделанных нами: много общих слов, непременное восхваление мудрости императора, даровавшего нам шанс получить деньги, подробнейший перечень всех свойств Потока в пределах городка и список управ и прочих лавок, в которых находят применение taites – вот и всё, что от нас требуется. Точнее, требовалось изначально. Но теперь... Теперь понимаю: средоточение куда важнее, чем кажется.

Наверное, если бы я сам не стал свидетелем опытов с Потоком, в моей голове никогда не возникли бы подобные мысли. Собственно, до сих пор не могу объяснить, что дёрнуло меня за язык и помогло избавиться от дурного влияния магички. Ни в одном трактате не упоминалось о том, что неосознанные чувства и мысли способны влиять на результат действий материального тела, поскольку первые есть проявления облика духовного, а вторые – облика телесного, и только прямая зависимость между ними обеспечивает связь. Хотя, если задуматься...

Когда мы что-то делаем в дурном настроении, у нас обычно ничего не получается или же получается не так, как могло бы. Скажем, живописец, если его гложут печальные переживания, даже работая над чужим портретом, отразит в нём себя, свои горести. У швеи стежки будут ложиться косо, а нитки – путаться и рваться. Кухарка испортит самое простое блюдо, которое могла бы приготовить и с закрытыми глазами. И так – в любом деле, не говоря уже об отношениях: сколько раз сам ссорился с друзьями и совершенно незнакомыми людьми только потому, что на душе было тошно. Почему же магик, извлекая из Потока «капли», не может привносить в работу частичку себя? Привносит, и ещё как! А Поток очень чутко «слушает» его мысли и... поступает в соответствии с ними и своим пониманием. Потому что живой. Потому что не любит, когда его обкрадывают. Если же просить, он становится щедрее обычного и, возможно, восстанавливается быстрее. Да, скорее всего, так и есть. Но меня сейчас занимает нечто другое.