Беовульф
Шрифт:
Беовульф стоял на ступенях трона с королевой Вальхтеов, рассматривал резьбу на стенной панели, круглый узор, напоминающий колесо телеги. Зеркало, расположенное на некотором удалении, в приемной Хродгара, отражало солнечный свет, падающий в окно, и направляло его на этот узор.
— Он может измерять день, — объяснила Вальхтеов, указывая на узор. — Когда солнце коснется нижней линии, день подойдет к концу.
— И появится Грендель? — спросил Беовульф, переводя взгляд с резьбы на лицо королевы, на ее фиалковые глаза. Таких глаз он еще не видел, да и красы подобной в жизни не встречал. Беовульф втайне восхищался супругой короля Хродгара.
Вальхтеов вздохнула.
— Надеюсь, что Один и Хеймдалль будут добры к тебе, Беовульф. Позор принесет этому дому гибель под его кровом столь
Беовульф тряхнул головой, стараясь, чтобы вид собеседницы не мутил ею сознания, не мешал складывать слова в речь.
— Нет позора — погибнуть в борьбе со злом. Только слава и место в Вальхалле.
— А вдруг ты и вправду погибнешь?
— Тогда не будет трупа, чтобы слезы лить, госпожа моя. Не надо будет таскать дрова на погребальный костер. Грендель сожрет мой труп, расколет кости и высосет из них мозг. Все сожрет.
— Я буду печалиться о твоей гибели, герой. Твои люди будут печалиться.
— Нет, не будут они печалиться. Их ваш Грендель тоже сожрет, — засмеялся Беовульф.
— Нельзя шутить над такими вещами, — нахмурилась королева Вальхтеов. — Ты совсем не боишься?
— Какой смысл бояться? Три норны [37] сидят у подножия древа Иггдрасиль. Сидят-посиживают, прядут нити наших жизней. Я лишь одна из нитей, как и ты, государыня Вальхтеов, как и любой живущий. Судьбы наши вплетены в ковер жизни давным-давно, когда мир был еще молодым. К чему беспокоиться о том, чего нельзя изменить?
37
Норны — богини, определяющие судьбы людей: Урд («судьба», «прошлое»), Верданди («становление», «настоящее»), Скульд («долг», «будущее»).
— Ты уверен, что все именно так? — спросила она, хмурясь и глядя себе под ноги.
— Лучшей истории я не слышал Может быть, ты знаешь что-нибудь другое? Тогда расскажи. Она подняла на него взгляд, но ничего не ответила.
— А, Беовульф, вот ты где! — Вальхтеов и Беовульф обернулись и увидели короля Хродгара. Четыре тана поднесли его в паланкине. Они поставили паланкин, один из них помог королю сойти. — Я как раз думал о твоем отце, добром Эггтеове. Вражда, помню, была. Он бежал от Вильвингов. Он убил одного из них, голыми руками прикончил.
— Хадолаф, — подсказал Беовульф. — Так звали убитого отцом Вильвинга.
— Да! Точно. Он. — Хродгар остановился рядом с Беовульфом и Вальхтеов. Таны унесли паланкин, придворные короля начали подтягиваться к трону. — Я заплатил вергельд [38] , цену крови за убитого, и твой отец дал мне клятву. Давно это случилось, был я молодым королем тогда. После смерти старшего брата. Он меня во многом превосходил, Херогар, клянусь, жаль его… Да, так вот, появился Эггтеов, и я послал вергельд Вильвингам, чтобы покончить с враждой… И вот, никакое доброе дело не остается без воздаяния. Я спас твоего отца, а теперь ты прибыл, чтобы спасти наши шкуры, вот как! — Он звучно хлопнул Беовульфа по спине, и Вальхтеов вздрогнула.
38
Вергельд («цена человека») — денежное возмещение за убийство свободного человека, альтернатива кровной мести; несвоевременная уплата вергельда восстанавливала право пострадавшей стороны на непосредственную расправу с убийцей.
— Я благодарен тебе за доброту, проявленную к моему отцу, — ответил Беовульф. — И благодарен судьбе за возможность отплатить тебе добром, государь.
— По совести говоря, давит на меня то, что я перекладываю свои заботы на чужие плечи. Но демон Грендель уничтожил моих лучших воинов. Поредела моя дружина, Беовульф. И в моих руках былой силы уж нет. Однако ты прибыл, и ты убьешь монстра, уверен я в этом.
Тут из тени позади трона раздался горький, издевательский смех. Изображая ладонями аплодисменты и кланяясь, на свет выступил Унферт.
— Честь и слава Беовульфу, великому и могучему! Спасителю наших данских душонок. А позволит ли великий и могучий своему скромному поклоннику один нескромный вопрос?
Беовульф
— Можно? Спасибо. Так вот, дело в том, что есть на свете еще один Беовульф. И тот Беовульф вызвал Бреку Могучего на заплыв в открытом море. Или это один и тот же Беовульф?
Беовульф кивнул.
— Да, я плыл с Брекой.
Унферт нахмурился и вцепился пальцами свою черную бороду.
— Я-то думал, другой Беовульф плыл с Брекой. Потому что, — Унферт повысил голос, чтобы его услышали и те, кто стоял в отдалении, — потому что тот Беовульф, который nплыл наперегонки с Брекой, проиграл! Тот хвастливый и тщеславный дурень рисковал своей жизнью и жизнью Бреки на китовом пути [39] и проиграл. Потому-то я и полагал, что другой там был Беовульф, тезка твой, великий герой.
Беовульф шагнул к Унферту.
— Я плыл с Брекой, — повторил он.
39
Китовый путь — одно из распространенных кеннингов моря. Кемпинг — разновидность метафоры, характерная для скальдической, англосаксонской и кельтской поэзии. Представляет собой описательное поэтическое выражение, состоящее, как минимум, из двух существительных и применяемое для замены обычного названия какого-либо предмета или персоны. Море также называют «гостем богов», «мужем Ран», «отцом дочерей Эгира», «землею кораблей», «землею рыб и льдин», «путем и дорогою морских конунгов», «кольцом островов», «домом песка, водорослей и шхер», «страною рыболовных снастей, морских птиц и попутного ветра».
— Спасибо, ты объяснил, я понял. Но победил-то он, не ты. Плыли вы семь ночей, и он победил. Утром выплыл он к берегам хеатореамов [40] , к землям Бродингов, и гордился своею победой, и гордился по праву. Но ты, Беовульф, могучий воин, который не смог выиграть заплыв… — Унферт прервал речь, принял чашу меда из рук своего раба, мальчика Каина, приложился к ней, затем утер рот и продолжил: — Что до меня, то я не только сомневаюсь, что ты сможешь выстомть против Гренделя, хоть мгновение продержаться… Я сомневаюсь, что ты осмелишьcя остаться в зале всю ночь. Против Гренделя ночь… Х-ха… — Унферт ухмыльнулся и снова припал к чаше.
40
Хеатореамы — германское племя, проживавшее n V–VI веках в районе Осло, столицы современной Норвегии.
— Трудно спорить с пьяным, — начал Беовульф.
— Сударь, — обратилась к нему Вальхтеов, пронзая пылающим взглядом Унферта, — тебе вовсе ни к чему спорить с сыном Эгглафа.
— Но он прав, — продолжил Беовульф. — Я не выиграл заплыв… — Он закрыл глаза, в голову ударили образы той безумной гонки. Беовульф против Бреки, и оба они против холодной и буйной морской стихии. Морозные волны Гандвика [41] , Бухты Змей, вздымались и опадали, поднимали обоих пловцов так высоко, что они могли различить вдали рваные очертания береговой линии земли финнов. Затем водная поверхность провалилась, и горизонт сузился до кусочка серого неба над головой, над плотными крутыми стенами зловеще блестящей воды. Опасны подводные течения, боятся их рыбаки и моряки, но Беовульф и Брека сильны, сильнее холодных пальцев ундин, готовых втянуть их под воду, сильнее даже воли Эгира, Отца Волн. Они медленно, но неуклонно продвигались к восточному берегу, плыли наравне, плечо к плечу. И так на протяжении пяти дней, ни один не мог надолго вырваться вперед. Брека держал в зубах кинжал, Беовульф в правой руке сжимал меч. Кто отважится сунуться в Гандвик без оружия? На севере скопились пурпурно-черные облака, окаймленные серым, молнии уже начали лизать волны.
41
Гандвик (предположительно «залив чудовищ») — изначально датское название Северного Ледовитого Океана, затем Белого моря, позже закрепилось за Кандалакшским заливом.