Бенвенуто Челлини
Шрифт:
— Я дал вам Бенвенуто под охрану, а вы забыли о нем, — упрекнул король кардинала. — Скажите казначею, чтобы он выдал Бенвенуто 7000 золотых скудо.
Конечно, кардинал обещал, но прошло малое время, и он «по своей дурной природе дал пройти у короля этому желанию». Это было трудное для Франции время. Война сжирала все деньги, казна была пуста. В 1543 году объединенный франко-турецкий флот захватил Ниццу, затем сухопутные войска разбили испанцев в битве при Кересоле. Франциск I был одержим идеей вернуть Милан, поскольку это было приданое его первой жены, он почитал себя оскорбленным, потеряв его. Но занять Ломбардию французам так и не удалось.
Кардинал выбрал правильный момент. Он сказал:
— Ваше величество, я пока не велел давать деньги Бенвенуто, потому что
Король нашел предложение кардинала убедительным, но потом решил сам посмотреть, как идет работа у Бенвенуто, и посетил его мастерскую. Роскошный светильник с Юпитером был почти готов, серебряная ваза также близка к завершению, «дверь начинала являть свои красоты». Кроме того, в мастерской было много других работ из бронзы и серебра. Королю очень понравился Юпитер. Он рассказал Бенвенуто, что несколько лет назад заказал французским мастеров светильник такого же размера для подарка императору. Светильник изображал Геркулеса и был безобразен, но мастера заявили, что лучше из серебра сделать невозможно, и попросили за работу огромную сумму — 2000 дукатов. Тех мастеров король прогнал, денег им не заплатил, а в светильнике Бенвенуто он увидел такую «отделанность деталей» и такую красоту, что рассудил справедливо — дать ему эти самые 2000 дукатов.
Здесь наверняка Бенвенуто погрешил против правды. Серебряный Геркулес был сделан по рисунку Россо, хорошего художника и, кстати, друга Бенвенуто, отливал Геркулеса французский мастер Шеврие. Вряд ли эта работа была так уж безобразна.
Потом Бенвенуто повел короля на свой замковый луг и показал там колосса для Фонтенбло, он был в работе, но столь огромен и необычен, что король, вспомнив свой разговор с кардиналом Феррарским, сказал своему спутнику адмиралу д'Аннебо:
— Бенвенуто сам у меня ничего не просит, он считает, что сами его работы за него говорят. Надо ему помочь. Обеспечьте Бенвенуто первым же свободным аббатством с годовым доходом до двух тысяч. Если это не выйдет целиком, то пусть это будет по частям. Я думаю, ему это все равно.
Бенвенуто присутствовал при этом разговоре и стал горячо благодарить короля, присовокупив при этом, что готов работать для его величества без всякого вознаграждения, потому что для него главная услада — трудиться для такого великого, мудрого и щедрого короля.
Благодарил он зря, аббатство с двумя тысячами годового дохода Бенвенуто так и не получил.
Жизнь продолжается
Нимфа Фонтенбло, предназначенная для полукружия над дверью, над которой Бенвенуто работал с таким старанием, была полностью окончена. Битой и изруганной Катерине предстояло на веки вечные обнимать рукой голову прекрасного оленя. Дживелегов об этой работе отзывается неодобрительно: «Нимфа отражает влияние французской скульптуры и во всех отношениях слаба. Возлежащая на рельефе особа с длинными и тонкими, как макароны, ногами и незначительной головой, зоологический антураж, композиция — все выдает спешную, непродуманную, недомоделированную работу». Не исключено, что в недомоделированности виноваты были страсти, которые кипели вокруг работы. Нимфа действительно слишком длиннонога и тонконога. А может, Бенвенуто интуитивно предвидел, как изменится понятие женской красоты в XX веке — нимфа явно напоминает куклу Барби. На всех ведь не угодишь. Главное, что королю понравилось, а сам Бенвенуто считал свою работу великолепной, и дело с концом.
Теперь надо было изготовить две женские фигуры побед, чтобы установить их «в боковины дверного полукружия». Катерины уже не было в Париже, и Бенвенуто взял новую натурщицу, девочку лет пятнадцати. Она была полной противоположностью Катерине: чистая, неразговорчивая, хмурая, порывистая, «лицом немного черновата», но «очень хорошего телосложения». Имя ее было Джанна, Бенвенуто прозвал ее Дичок.
С этого Дичка он и вылепил «двух отличных побед». Судьба этих трех фигур, как и у всех работ Бенвенуто, была сложной. Нимфу он отлил в бронзе сам, победы были отлиты уже после его отъезда из Парижа. После смерти Франциска I сын его — Генрих II — подарил все три фигуры Диане Пуатье. Она поместила их у входа в замок Анэ. После революции 1793 года в Лувре был организован музей для размещения королевских коллекций, туда и поместили нимфу. Победы попали в Музей Маленьких августинцев. Там их видел Гете и высоко оценил эти работы.
Прошло время, после реставрации фигуры стали собственностью Луи-Филиппа и находились в замке Нейи до революции 1848 года. После этого они исчезли, дальнейшая судьба их неизвестна. Во французском Музее декоративного искусства сохранились их копии. Счастье Бенвенуто, что он не знал о дальнейшей судьбе своих работ.
1543 год. Прекрасный серебряный Юпитер вместе с золоченым подножием был окончен. Для более выгодного показа светильника Бенвенуто поместил фигуру на деревянный цоколь, в который вставил четыре шарика из твердого дерева.
Шарики были наполовину скрыты в своих гнездах, но позволяли легко перемещать фигуру в любом направлении.
Бенвенуто привез Юпитера в Фонтенбло, и тут выяснилось, что у него, как всегда, есть соперник. Художник Приматиччо вернулся из Рима с античными фигурами и «с величайшим тщанием отлил их из бронзы». Фигур было шесть, Бенвенуто называет их «Леконт, Клеопатра, Венера, Комод, Цыганка и Аполлон». С Венерой и Аполлоном все ясно, Леконт — это Лаокоон, Клеопатрой прежде называли спящую Ариадну, именно спящей ее оставил Тесей; Диану, богиню охоты, называли тогда Цыганкой. Геракла в звериной шкуре определили как Комода, римского императора, недостойного сына императора Аврелия. Комод был необычайно силен, жесток, иногда сам выступал на арене как гладиатор, а называл он себя Hercules Romanus, отсюда появилась традиция изображать его в виде Геркулеса. Слепки для фигур сделал в Риме Якопо Бароцци (Виньола) — знаменитый архитектор.
Все антики выглядели замечательно, это и сам Бенвенуто признал. Разместили их в галерее дворца, той самой, которую расписал Россо и Приматиччо. Госпожа Тамп сказала, что и Юпитера надо поставить в галерее. Когда Бенвенуто увидел свой светильник по соседству с римскими антиками, он сказал себе: «Все это сделано с умыслом. Выставляться здесь то же, что пройти сквозь копья. Да поможет мне Бог!»
Бенвенуто был готов к показу, король не приходил, дело шло к ночи. Юпитер держал в правой руке молнию, «как бы собираясь ее метнуть», в левой он держал мир. В правую руку Бенвенуто приладил факел. Для придания Юпитеру величия Бенвенуто задрапировал его тончайшим покрывалом по римскому образцу.
Король и свита явились, когда на дворе было совсем темно. Если госпожа Тамп нарочно задержала короля, решив, что плохое освещение помешает по достоинству оценить работу, то она ошиблась. Вышло как раз наоборот. Бенвенуто зажег факел в руке Юпитера, свет падал сверху, все получилось очень эффектно. Асканио, пришедший с Бенвенуто, легонько двигал фигуру навстречу королю и свите, и олимпийский бог казался живым. Восхищенный король сказал:
— Это прекраснее, чем я ожидал.
Именитые родственники и все вельможи вторили ему, все, кроме госпожи Тамп.
— Можно подумать, господа, — сказала она, — что у вас нет глаз. Оглянитесь, посмотрит на дивные фигуры античных мастеров. Это вам не современные поделки.
Король возражал, говоря, что находит работу Бенвенуто не только не хуже, но и лучше антиков.
— Интересно, как Юпитер будет выглядеть днем, — продолжала госпожа Тамп. — И без покрывала, которое явно скрывает его недостатки.
До предела взвинченный Бенвенуто тут же попытался сорвать покрывало, сделал это неловко, порвал, приподнял снизу и обнажил «эти прекрасные детородные части». Госпожа Тамп решила, что он сделал нарочно, «открыл эти части ради личной насмешки». Сейчас мадам сорвется на крик… Бенвенуто уже открыл рот, чтобы извиниться, оправдаться, но мудрый король сказал: