Белый
Шрифт:
Я фыркнула в ответ. Да если бы не я, они вообще не узнали о начинке сказочного домика!
— Знаешь, Хильда умудрилась внушить Пауле, что это я убрал ее подручных, а та в ответ наделала настоящих глупостей.
Я не сдержалась:
— Повешение ты называешь глупостью?
— Она могла тебя просто отравить, подсыпав яд, а не снотворное. Но Анна‑Паула решила наказать меня и тебя повесила, не смертельно, но неприятности были обеспечены. И, казалось, наша с тобой ссора тоже. А вот когда в игру вступила Хильда, все стало
— Хильда…
— Знаешь, кто мне сказал, что Маргит погибла после того, как я оставил ее в веревках? Тоже Хильда. Но когда я увидел, что именно Хильда донесла полиции на Паулу, я понял, что эта красотка крутится возле вас с Бритт не зря. Но ты меня не послушала, считая, что я снова давлю на тебя.
Я, молча сопела, потому что он был прав.
— Она подставила Мартина, прекрасно понимая, что тот начнет выдавать интересующую полицию информацию.
— Ларс, я не понимаю, если она знала, что Мартин ее выдаст, почему позволила сделать это? Ну, убила бы нас с Бритт, а что дальше, самой‑то куда деваться?
— Интересный вопрос, ты хорошо соображаешь.
Я скромно промолчала, что, безусловно, означало согласие.
— Хильда не верхушка, даже собрав, вернее, подчинив себе уже готовую группу и уничтожив тех, кто не желал переходить от проституции к снафф‑видео, она работала не на себя, а на кого‑то еще.
— Подожди, что за уничтоженные?
— Кайса и Бригитта не рискнули заниматься поставкой девушек для снафф‑видео, это совсем иной уровень. И были убиты. Анна‑Паула, которая не устраивала настоящих заправил, тоже. Банду разгромили, а оставшихся в живых членов уничтожили. Кто следующий, как ты думаешь?
— Сама Хильда?
— Да, конечно. Она это прекрасно понимала и подготовила собственное исчезновение, да такое, чтобы поверить могли и ее хозяева.
— То есть?
— В сгоревшем доме нашли бы кости двух женщин. Кто знал, что Бритт в домике?
— Мы… Мартин…
— Мартин нет. Только Хильда. Сгори вы с Бритт, никто бы не понял, что была еще третья женщина.
— Откуда ты знаешь?
— В уютной бухточке, что за мысом, где мы с тобой слушали музыку, нашлась небольшая лодка с мотором, и в ней документы на имя Мартины Биргер. Мы бы ничего не поняли, если бы не одна фотография, вложенная в бумаги… На ней красная «Феррари». Хильда слишком любила свою машину, чтобы расстаться с ней, не оставив хоть такую память. Номер на снимке не виден, она не дура, но многих ли владельцев красных «Феррари» в Стокгольме ты знаешь?
— Ничего себе! Она пыталась выдать нашу смерть за свою?
— Да, неосторожное обращение с огнем… Тебе это ничего не напоминает?
Я ахнула:
— Анна‑Паула тоже пыталась выдать труп Марты за свой!
— Наверное, тоже хотела сбежать, но ошиблась, рядом был надсмотрщик. Попробуй вспомнить, кто из твоих знакомых во всей этой истории остался
— Оскар?!
Глаза Ларса просто полезли на лоб, потом он расхохотался. Смеялся Ларс так заразительно, что я не удержалась и заулыбалась тоже:
— Что? Ну что?
— С Оскаром тебе еще предстоит встретиться, он на тебя огромный зуб имеет, дорогая.
— Почему?
— Да потому что из‑за твоей бдительности оказался вынужден срочно уехать из Стокгольма.
Я не понимала уже ничего, наверное, моя физиономия выглядела крайне глупо, потому что теперь Ларс смеялся, глядя на меня.
— Ну так объясни толком! Чем я помешала Оскару?
— Тем, что узнала его в супермаркете, помнишь?
Было такое, в то время как Ларс утверждал, что Оскар за границей, я встретила его в Стокгольме и во всеуслышание объявила об этом. Что тут страшного?
— Линн, все закончено, теперь уже можно тебе сказать. Оскар работал на Европол под прикрытием. Я ему иногда помогал, мы подобрались к банде, перешедшей с торговли людьми — траффикинга — на снафф‑видео, вплотную, но тут в моей жизни появилась Линн и…
— Все испортила?
— Нет, но осложнила основательно.
Конечно, заявление не из приятных, но сейчас мне было не до того. Что‑то не давало покоя все то время, что сидела у постели Бритт, не отпускало и сейчас.
— О чем думаешь?
— Ларс, я все понимаю: Хильда использовала синтезатор, чтобы менять голос, командовала этими мерзавцами из банды, повелевала и была счастлива своей закулисной властью. В это я готова верить, но не могу представить себе Хильду в качестве организатора.
— Ты права, я тоже не могу. Мы сегодня беседовали с Вангером и его начальником Бергманом, они тоже так думают.
Я не сдержалась:
— Ларс, если хочешь, чтобы я с тобой разговаривала, никогда не упоминай при мне этого имени!
— Обижена на его недоверие?
— Это ты называешь недоверием? Да он откровенно высказал мне подозрения, что являлась членом банды!
— Я Дага не оправдываю, но ему тяжело, знаешь, Фрида ведь ушла из управления…
— Ушла? Правильно сделала, подозревать собственную помощницу — это мерзко!
— Наверное, у него был повод.
— А меня подозревать тоже повод нашелся? Может, он и Веру с Тиной подозревал, мол, они сами себе увечья нанесли? Ларс, а тебя Вангер не подозревал?
Он рассмеялся:
— Подозревал и довольно сильно. Если бы не Оскар с его Европолом, и мне пришлось бы туго.
— А Хильду он не подозревал? Или Леннарта, с которым, кстати, общался, расспрашивая о тебе. Он не подозревает никого из тех, кого стоило бы, зато подозревает невиновных. К чему держать такого инспектора, у которого ни ума, ни интуиции?! Правильно Фрида сделала, что ушла от Вангера.
— Думаю, Вангер не глуп и не все так просто. Интересно, чем сейчас занимается Фрида? У тебя есть ее телефон?