Белый
Шрифт:
Потом у меня была терапия, направленная на то, чтобы бросить пить. Это было сложно, намного сложнее, чем мне казалось.
Алкоголь — очень сильная зависимость.
Я всегда был хорош в обращении с компьютерами. В школе, конечно, не очень хорошо учился, но технологии мне здорово помогали. А сейчас вдруг это умение пришлось к месту. Я начал работать на Сакса — отслеживание, хакерские штучки — и это тоже помогло. Черт возьми, это реально помогло, заняв мои мозги и руки так, чтобы не хотелось пить. Раньше я спасался только ею, Эдди. Простое прикосновение — и в моих мыслях была только
Забавно, что человек может так сильно изменить твои цели и устремления, даже не поняв это.
Даже не зная, что сделал.
Я люблю ее, я же не дурак. Я и Роуз любил, и думал, что больше такого не почувствую. А потом появилась Эдди и просто забрала меня — вот так сразу. Думаю, я знал это, еще увидев ее впервые. Она заставила меня вернуться к началу, втянуться, даже без понимания, что процесс пошел. И, почувствовав ее прикосновение, я возвращался снова и снова, чтобы вновь испытать это чувство. Потому что, коснувшись, Эдди украла у меня тот самый битый осколок, который не давал мне жить. Теперь, касаясь ее в ответ, я думаю, что делаю для нее то же самое. Прикосновение — малая, но ужасно важная часть восстановления, особенно если ты любишь.
Теперь я не воспринимаю это как данность и хочу касаться ее все время. Даже если не нахожусь рядом.
— Джейк, — шепчет она, очнувшись от дремоты.
Я иду прямо к ней — делать мне больше нечего, чтобы отвлекаться на мелочи. Мысли слишком навязчивы. Когда я подхожу, Эдди уже сидит, и в ее глазах слезы. Она тихо говорит:
— Я хочу, чтобы ты меня поцеловал.
— И все?
Она кивает.
— Разве ты не знал, что твои поцелуи успокаивают боль? Когда ты меня целуешь, я обо всем забываю. Так что поцелуй меня, пожалуйста, — просит она, не переставая плакать.
Я обхватываю ладонями ее мокрые от слез щеки, наклоняюсь и мягко целую. Нежно пробую ее слезы, собирая их губами. Забираю ее боль, даря слабое освобождение. Она выдыхает мне в губы, будто верит, что я могу исправить все, что произошло. Это опасная сила. Это значит, что кто-то считает вас способным снять чужую боль. Это пугает.
Эдди приоткрывает рот, и мы касаемся языками. Потом она придвигается еще немного ближе и прижимается сильнее. Воздуха не хватает — мое дыхание становится ее дыханием, и наоборот.
Я целую ее, пока слезы не высыхают, пока не слышу, что хаотичное биение сердца под моей ладонью не приходит в норму. Потом выпускаю ее и снова мягко целую в губы. Она смотрит с легкой улыбкой, а затем прижимается головой к моей груди. Так мы и засыпаем, в последствии оставаясь в постели всю неделю, вставая только для того, чтобы поесть или сходить в туалет.
Глава 35
Эдди
Я выхожу на работу через неделю после произошедшего.
Еще через неделю начинаю улыбаться.
На третью — смеюсь.
Джейк исцеляет меня одним своим присутствием, но мне грустно от того, что я не могу дать ему то, что было во мне. То, что являлось частью нас обоих.
Никто не говорил, что будет больно не только физически, но и морально. Эта боль забирает часть тебя, и становится
Когда я с Джейком, то я целиком с ним. Он словно забирает эту боль, чтобы я была собой не зависимо от того, что я могу ему дать в ответ. Такая любовь смущает, ведь он любит меня так сильно и самозабвенно, что трудно осознать, что так бывает. Может быть, чувство его так глубоко из-за того, что он был когда-то сломлен, и потому, что знает, какой бывает боль?
Каждый раз, когда мы рядом, Джейк притягивает меня к себе и целует, делая день великолепным и позволяя мне чувствовать себя лучше. И этого хватает. То, как он сгребает меня в объятия, говорит о том, что Джейк не хочет меня отпускать никогда.
Он касается меня все время. Просто короткий успокаивающий контакт, даже если я сама не осознаю, что нужно успокоится — и это работает. Как он только догадывается?
Приехали Роуз и Блэк — мы должны встретиться с ними за обедом, в хорошем местечке через дорогу. Джейк выходит, а я остаюсь за столом, грызу ногти. Это привычка, приобретенная мною за последнюю неделю. Я прекращаю, как только он возвращается — Джейк только из душа, борода взъерошена, рубашка прилипла к телу, в узких джинсах. Я встаю, желая его обнять, желая еще раз доказать самой себе, что он — мой.
И он это знает. Мгновенно ускоряет шаг, подходит ближе и притягивает к себе, положив руки на бедра. Потом берет мои руки в свои, целует ладони, и я мгновенно расслабляюсь.
— Мое сердце ни для кого так сильно не билось, — наклоняясь, шепчет он мне на ухо.
По моему телу проходит дрожь, но он еще не сказал те самые три волшебных, заветных слова. Но, думаю, мне они и не нужны. Мы оба знаем, что чувствуем друг к другу.
Мы выходим, держась за руки, и замечаем Роуз, как только входим в ресторан. Блэк наклоняется и шепчет ей что-то на ухо, отчего она шутливо его бьет. Они замечают нас и встают, чтобы обнять. Но Джейк не отпускает мою ладонь, держа ее, когда приветствует Блэка, и когда свободной рукой обнимает Роуз.
— Как ты? — спрашивает Роуз, когда мы садимся.
Джейк кладет ладонь на мое бедро и слегка его потирает. Она замечает это и смотрит на него, потом снова на меня.
— Лучше. — Это все, что я могу сказать.
— Ты вернешься? — спрашивает Блэк Джейка, и тот перестает гладить мое бедро.
— Нет, — коротко и без пояснений отвечает Джейк.
— Но ты можешь ехать. У тебя же там работа и друзья, — говорю я, не желая, чтобы он стал заложником обстоятельств.
Нахмурившись, он поворачивается ко мне.
— Если бы мне пришлось выбирать, я бы отказался от всего этого за секунду.
Откинувшись на спинку стула, Роуз широко распахивает глаза.
— Я не хочу для тебя такого.
— Но ты же не вернешься? — спрашивает меня Джейк.
Я отрицательно качаю головой. Без шансов.
— Тогда я остаюсь там, где ты, — говорит он, словно отрезав.
Я извиняюсь и собираюсь пойти в туалет. Когда встаю, Джейк внимательно за мной наблюдает. Потом в меня врезается какой-то мужчина и ловит меня, разглядывая явно дольше, чем необходимо.