Белый ворон

До встречи с моим коммерческим директором Рябовым остается целый час. Или всего один час, если учесть: за это время мне необходимо принять окончательное решение и дать ответ начальнику Управления по борьбе с организованной преступностью генералу Вершигоре.

В прежние времена я бы давным-давно, к явному неудовольствию Рябова, отвечающего исключительно за безопасность фирмы, согласился с предложением генерала. Однако за последние двадцать лет я все-таки немного изменился, несмотря на постоянные уверения Рябова, что в моей заднице никак не погаснет огонь пионерского костра.

Да, прежде я бы с ходу ответил генералу чуть ли не старорежимным “Рад стараться” и погнал выполнять

его просьбу накрыть одну фирмочку с такой радостью на лице, какая бывает лишь у господина Дауна отечественного разлива при виде конфеты на палочке. И все пошло бы по тысячи раз накатанной до меня дорожке. Попадаю на вражескую территорию, без поддержки, без всякой связи с тылами, начинаю разведку боем, оставляя за собой густой шлейф трупов и оттраханных красавиц. Конечно, при этом противник тоже активничает – в меня стреляют, бросают гранаты, жгут лазерами, топят в джакузи, закапывают живьем, но, понятное дело, к летальному исходу такие действия не приведут. Я неуязвимее дерьма: в воде не тону, в огне не горю, а во время перестрелки с пятьюдесятью автоматчиками всех отправляю на тот свет с помощью шестизарядного короткоствольного револьвера. И в конце концов вступаю в поединок с телохранителями вожделенного объекта Вершигоры.

Их, ясно, не меньше полуроты, до встречи со мной все поголовно состояли в спецназах, молились в китайских монастырях на практические пособия по восточным единоборствам, на худой конец, расправлялись в том Афгане с бандитскими формированиями, несмотря на их жалкие потуги отбиться “стингерами”.

В общем, каждый из этих парней в одиночку способен вступить в поединок с Рэмбо и забить насмерть не только его, но и прискачущую на вопли супермена поддержку в виде Шварценеггера и прочих крутых партнеров по “Планете Голливуд”. При этом, быть может, некий Уиллис даже сумеет хоть пару раз, но дать моему соотечественнику по морде, однако, не больше того.

Но ведь я – совсем другое дело, круче яиц, выше звезд, страшнее ядерного взрыва, кровожаднее гигиенической прокладки “Кэфри”. Пять минут – и они покойники. Сам не успел заметить, как ногами замесил свору в тесто, превратил в фарш ее наиболее колоритную фигуру размером с Эйфелеву башню, увенчав это кулинарное изделие распускающим сопли и вопли мерзавцем, до которого без меня никакому “Интерполу” не добраться. Быть может, перед тем, как он навсегда освободит мир от своей зловещей фигуры, конспективно изложу извергу почему он просто обязан отказаться от дурной привычки глотать кислород. Ровно через три секунды после того, как негодяй напустит на собственные зрачки остекленевший вид, появятся вертолеты, бронетехника, полчища разнокалиберных спецподразделений, и сам генерал Вершигора прижмет меня к своей широкой груди. Потом я устало пойду к горизонту, а остальные будут суетиться, создавая такую боевую активность среди руин разгромленной фирмы, словно на них пошли в последний и решительный бой объединенные фронты всех мандавошек планеты.

Однако я этого не увижу, потому как заспешу навстречу к очередным подвигам и приключениям, мимолетным движением смахнув полоску крови возле нижней губы, подчеркнув тем самым урон, который нанесли мне отряды врагов прогрессивного человечества.

С этим все ясно: неприятель будет разбит. Только за кем останется победа? За мной? Так к чему мне она? В реальной жизни я человек скромный, хоть драться умею, но против настоящих бойцов не выстою: стреляю – так себе, правда, ножом владею превосходно, но основным моим оружием является все-таки голова. А потому моя возможная победа нужна только генералу Вершигоре, который таким макаром раз и навсегда доборет организованную преступность.

Если голова действительно мое главное оружие, значит предстоит найти ответ всего на один вопрос: почему именно я? Вершигора знает меня много лет, мы, порой, очень хорошо взаимодействуем, а главное генерал понимает: в игре меня не смущает потеря фишек под названием деньги. С другой стороны, всего один фактор – генеральская настойчивость. Уверен, при большом

желании он сумел бы высказать свое предложение кому-нибудь еще. Вот и все сомнение. Итак, отчего именно моя скромная кандидатура рассматривается Вершигорой как единственная ключевая фигура в задуманной операции? Какие основные требования к пресловутой фигуре в разработке генерала? Прежде всего, та самая голова, а значит – умение хладнокровно разобраться в ситуации, сделать правильный вывод и вся аналогичная муровина, вроде личного обаяния при инфильтрации в необходимую структуру – это, конечно, да. Плюс деньги. Не просто деньги, а очень большие. Даже если бы генерал имел возможность затратить на операцию годовой бюджет страны, в его игре не это главное. Нужен не просто состоятельный человек, но и известный. Которого будут проверять не с такой тщательностью, как какого-то Креза, выскочившего невесть откуда на железнодорожном составе, доверху груженном зеленью. Понятное дело, на годовой бюджет Вершигора может рассчитывать только в том случае, если станет ловить организованную преступность в желтом доме при помощи казенной простыни. Тем более бюджет страны вряд ли может тягаться с совокупным достоянием наиболее состоятельной тысячи ее граждан. То обстоятельство, что в этой тысяче наверняка значится моя скромная персона, одновременно играет как в сторону положительного, так и отрицательного решения по поводу генеральского предложения.

Фирма “Козерог” лежит на поверхности моего бизнеса небольшой верхушкой айсберга. Кроме этого весьма процветающего предприятия, располагаю сетью магазинов, галерей, увеселительных и прочих заведений, не говоря уже о тех деньгах, которые прекрасно работают в Европе и Соединенных Штатах. Ну и что? Разве я один такой в окрестностях Южноморска? Нет. Но с другой стороны – да. Нет, это не желание утвердиться в собственных глазах, а простая логика. На чем заработали свои деньги другие?

Вот в этом, кажется, заключается весь фокус. Среди прочих нуворишей нашего времени с их ухватками и манерами, больше всего напоминающими пресловутое воронье сообщество, я все-таки белого цвета. Ворон – птица умная, в меру жадная, в меру стайная, хотя по характеру наглая индивидуалистка, а главное – почему-то спокойно пролетает над стволами охотников, терпеливо ждущих в засаде уток…

Я прикурил белую стомиллиметровку “Пелл-Мэлла”, ткнул кнопку селектора и попросил:

– Марина, повтори кофе, пожалуйста.

Не успел стряхнуть пепел в уже изрядно заполненную тару с надписью “Кэмел” на круглом боку, как в кабинете раздалось мелодичное звяканье многочисленных украшений моей секретарши.

– Быстро ты управилась, – отмечаю высокую производительность труда, однако Марина вместо того, чтобы просиять от поощрения руководства, хмуро заметила:

– Больше не получишь.

– Отчего же?

– Оттого. Пятая чашка за утро.

– Марина, я ведь еще не ложился, – пытаюсь оправдаться, быстренько подвигая чашку поближе. Вдруг Мариночка решит, что мне и четырех чашек хватит, попробуй потом у нее кофе отобрать. Это для Вершигоры я, в частности, и боец, а Марина из троих таких отбивных наделает, при том не сильно вспотеет.

– Не ложился, – повторила мои слова секретарша. – Слабо верится. Чтобы ты да с кем-то и не лег… Особенно после свадьбы твоего персонального придурка с фотомоделькой.

– Марина, как клянутся мои некоторые партнеры, сукой буду, не ложился, хотя там были такие эти самые модели…

Я всегда говорю исключительно правду. Это мой стиль. Есть чем гордиться: во время одних ответственных переговоров спросил у потенциального клиента, какие гарантии ему нужны с моей стороны. И даже не слишком удивился, когда тот ответил: “Ваше честное слово”. Услышать такое от малознакомого человека может только личность чуть ли не легендарная. Может, именно это обстоятельство, а не мой окрас, привлекло генерала Вершигору? И Марину я не обманул, хотя она абсолютно права в своих подозрениях. Да, трахнул я одну девушку с изумительной грудью, но при том не ложился, в кресле сидел. Я же никогда не вру.