Белый Волк

Геммел Дэвид

Пока Рабалин лежал под скалой, кровь снова пропитала его повязку. Друсс своими толстыми пальцами не сумел развязать бинт. Пришел Диагорас, размотал повязку, и Друсс заново зажал рану.

— Фу, — сказал Рабалин. — Сыром пахнет.

Друсс с Диагорасом переглянулись, но промолчали и опять туго-натуго перебинтовали его. Рабалину дали попить и уло-жили его обратно в повозку.

— Надо поспешать, — сказал Друсс.

Диагорас сел на козлы, все прочие на коней, Друсс, кряхтя, залез к Рабалину.

Мальчику снился хороший, утешительный сон. Тетя Ата-ла, улыбаясь,

звала его к себе. Он подбежал к ней, и она приняла его в свои объятия. Никогда еще он не испытывал такого чудесного чувства. Наконец-то он вернулся домой.

— Будь ты проклят, Друсс! — кричал Диагорас. — Не надо было звать его с собой!

Друсс-Легенда смотрел на мертвого Рабалина. Мальчик, прислоненный к колесу, с одеялом на тощих плечах, как-то скукожился после смерти. Джаред пытался успокоить Диаго-раса, но тот окончательно вышел из себя. Стряхнув с себя руку Джареда, он подступил к Друссу.

— Это твои правила его убили. Стоят ли они того?

— Оставь его, Диагорас, — тихо проговорил Скилганнон.

— С чего вдруг? — круто обернулся к нему Диагорас. — Потому что ты так сказал? Конечно! Что такое один мертвый мальчуган для человека, который перерезал целый город таких мальчиков, и мужчин, и женщин, и младенцев? Но мне его смерть не безразлична, представь себе!

— Видимо, она означает, что ты можешь вести себя как дурак. Его не Друсс убил, а надирский меч. Да, мы могли бы оставить его в городе. Но Мелликан скоро окажется в осаде, и там начнется голод. Как, по-твоему, он выжил бы там? А если бы даже и выжил, неизвестно, что сталось бы с ним, когда наашаниты взяли бы город. Не исключено, что королева снова прикажет истребить всех до единого. Никто не может этого знать, и ты тоже. Мы знаем одно: он был храбрый парень и не оставил своих друзей, хотя и боялся. Это делает его героем.

— Павшим героем! — рявкнул Диагорас.

— Да, павшим. И никакие причитания и обвинения все равно ничего не изменят.

Друсс, прислонившись к повозке, дышал тяжело и неровно.

— Как ты, дядюшка? — спросила его Гарианна.

— Ничего, девочка, не волнуйся. — Друсс медленно отошел от других и сел на камень.

— Вот место, где был храм, — сказал Халид Скилганно-ну. — Могу поклясться.

Скилганнон смотрел на высокие скалы и не видел там ничего похожего.

— Я поднимался вон на тот гребень, — указывая назад, сказал Халид-хан. — Потом оглянулся и увидел храм, мерцающий под луной. Он стоял у самой горы. Я не лгу тебе, воин.

— Дождемся восхода луны, — решил Скилганнон. Гарианна села рядом с Друссом, обняла его за пояс и положила голову ему на плечо. Ниан гладил по голове Рабалина.

— Извини, Скилганнон, — вздохнув, сказал Диагорас. — Горе и гнев оказались сильнее меня.

— Гнев всегда готов одолеть нас, дай ему только случай.

— Ты никогда не поддашься гневу?

— Бывает.

— И как ты с этим справляешься?

— Убиваю кого-нибудь. — Скилганнон отошел в сторону, глядя на небо и припоминая слова Старухи: «Храм, который ты ищешь, находится в Пелюсиде, недалеко от той крепости. При

свете дня его не видно. Найди самое глубокое ущелье в западных горах и дождись восхода луны — она откроет тебе то, к чему ты стремишься».

Скилганнон видел перед собой ущелье, но луна еще не взошла. Краем глаза он уловил в скалах какое-то движение, и подувший оттуда ветер донес до него запах. Скилганнон подошел к Друссу:

— Ты в состоянии драться?

— Я как будто жив еще, так ведь? — пробурчал тот.

— Принеси ему топор, — повернулся Скилганнон к Гарианне.

Она сердито глянула на него и побежала к повозке. Джаред помог ей вытащить тяжелое оружие. Друсс взял у нее

Снагу — со стороны могло показаться, что топор в этот миг стал невесомым — и встал.

— Надиры? — спросил старый воин.

— Нет. Звери. — Скилганнон обнажил мечи, Гарианна зарядила арбалет.

Шагах в двадцати к югу показалась из-за валунов громадная серая фигура. Зверь стоял, поводя головой из стороны в сторону. Гарианна подняла арбалет.

— Постой, девочка, — сказал Друсс. — Это Орасис. — Он положил топор и пошел навстречу зверю. Скилганнон двинулся следом, но Друсс махнул на него рукой: — Погоди, паренек. Он тебя не знает.

— А если он кинется на тебя?

Друсс, не отвечая, шел к Смешанному. Тот злобно взревел, но остался на месте.

— Давно мы не видались с тобой, Орасис, — тихо, успокаивающе заговорил Друсс. — Помнишь, как тогда, у озера, Эланин сплела мне венок? Хорош я в нем был, а? Я думал, ты лопнешь со смеху. Эланин здесь, неподалеку. Ты ведь знаешь об этом, да? Мы с тобой найдем ее и увезем отсюда.

Зверь завыл, и горы отозвались ему жутким раскатистым эхом.

— Я знаю, тебе страшно, Орасис. Все кажется тебе чужим, искаженным. Ты не знаешь, где ты, не знаешь, кто ты. Но Эланин ты знаешь, правда ведь? Знаешь, что должен ее найти. И меня ты тоже знаешь, Орасис. Я Друсс, твой друг, и я помогу тебе. Ты мне веришь, Орасис?

Друсс подошел к зверю вплотную, и его спутники застыли как вкопанные. Медленно подняв руку, Друсс положил ее на плечо чудовища. Зверь внезапно повалился на валун, припав к нему головой, а Друсс стал почесывать его, приговаривая:

— Ты должен мне поверить, Орасис, и пойти со мной в волшебный храм. Может быть, там сумеют… вернуть тебя назад. И мы найдем Эланин. Доверься мне, и пойдем.

Друсс оставил зверя и зашагал назад к Скилганнону. Зверь, выпрямившись во весь рост, пронзительно завизжал, Друсс, не оборачиваясь, поманил его рукой.

— Идем, Орасис, идем. Вернемся в мир людей.

Зверь постоял еще немного и потрусил на четвереньках за Друссом, рыча на всех остальных. Вблизи он был еще больше, чем казалось. Когда к нему подошла Гарианна, он встал на задние лапы и заревел, но Друсс потрепал его по шерсти.

— Спокойно, Орасис. Это наши друзья. А вы к нему лучше не суйтесь, — добавил он.

— Мне это второй раз говорить не надо, — заверил Диагорас.

Над западными скалами поднялась луна, и Скилганнон в изумлении воззрился на массивное здание с окнами, колоннами и башенками.