Белый Волк

Геммел Дэвид

— Это потому, что ты проявляешь к ней интерес. Ей друзья не нужны.

— Спорю, что она только что от Скилганнона, — пробурчал Диагорас.

— Скорее всего. Его-то она нисколько не интересует. То, что они получают друг от друга, вещь простая и нехитрая. Это ничем их не связывает, а значит, и не опасно.

— Поосторожнее, Друсс. Твой образ простого солдата рухнет, если ты будешь высказывать столь глубокие мысли.

Друсс молчал, вглядываясь в темные горы над ними.

— Ты что-то видел?

Друсс, не отвечая, пошел к повозке и взял оттуда Снагу.

— Где мальчуган? — спросил он.

— Утомился пировать,

наверное, и прилег где-нибудь.

— Найди его, а я поднимусь вон туда.

— Что ты видел? — снова, спросил Диагорас.

— Так, тень какую-то. Однако мне почему-то не по себе. Друсс ушел, и Диагораса окружила тихая ночь без единого дуновения ветра, с зубчатыми силуэтами гор. Звезды сверкали, как бриллианты на черном бархате. Диагорас не испытывал никакого тревожного чувства, пока Друсс не сказал об этом, но теперь ему стало как-то не по себе. Старик чуть ли не всю жизнь имел дело с опасностью, и у него наверняка развилось шестое чувство. Диагорас достал саблю и пошел искать Рабалина.

Скилганнон на западном склоне выбрался из пещеры на лунный свет. После любви с Гарианной он ощущал легкость в мыслях и во всем теле. Эта женщина настоящая загадка: трезвая — странная и отчужденная, во хмелю — страстная и ранимая. Когда она пришла ночью к озеру, они совсем не разговаривали. Она добрела до него, обняла за шею и поцелуем зажгла его кровь. Ее мягкие губы на его губах воскресили в памяти Джиану и их незабываемую ночь в лесу, после того, как он спас ее от солдат короля. Это был единственный раз, когда они с Джианой уступили своей страсти. Он помнил все: шепот ночного ветра в ветвях, запах лимонной травы, ощущение ее тела, ее кожи. И как потом она притулилась к нему, закинув на него ногу, положив руку на грудь. Эти нестерпимо сладостные воспоминания наполняли его душу желанием и сожалениями.

Гарианна не проявляла к нему нежности. Она не гладила его по щеке, не льнула к нему. Утолив свою страсть, она оделась и ушла, не сказав ни слова. Он не останавливал ее. Они получили друг от друга все, что хотели, и не было смысла длить эту встречу.

От входа в пещеру он видел под собой горное селение. Скилганнон уже собирался спуститься, но вдруг замер, и его к ленивое благодушие испарилось бесследно. Он не замечал в этой тихой ночи ничего тревожного и тем не менее оставался на месте, оглядывая горные склоны. В поле его зрения появился Друсс, шагающий на восток с топором в руке. Внизу петлял между шатрами Диагорас. Легкий порыв ветра донес до Скил-ганнона острый мускусный запах. Он достал один из своих мечей. Слева от него громоздились кучей валуны, иные до десяти футов высотой. Зажмурившись, он насторожил слух и не услышал ничего, однако не успокоился. Не сходя с места, достал второй меч. Ветер снова дунул ему в затылок, и на этот раз запах стал сильнее.

Круто обернувшись, Скилганнон увидел перед собой горяще красные глаза и оскаленную, с блестящими клыками пасть, еще миг — и зверь прыгнул.

Одним мечом Скилганнон рассек его толстенную шею, другой вошел в мохнатую грудь и пробил сердце. Громадная туша обрушилась на человека, сбила с ног, и оба покатились по склону. Скилганнон отпустил Меч Ночи, вывернулся из-под бьющегося в агонии зверя и встал. Внизу, в селении, слышались крики, но Скилганнон смотрел не туда, а вверх, на устье пещеры.

Других

зверолюдов не было видно, а тот, что напал на него, уже перестал шевелиться. Скилганнон настороженно подошел. Смешанный лежал на спине, уставив мертвые глаза в небо. Скилганнон вытащил меч, застрявший в его груди.

Крики внизу не утихали. Один зверолюд вылез из разодранного шатра, волоча его за собой, как плащ, присел над упавшим горцем и клыками раздробил ему череп. Чуть левее Диагорас отчаянно бился еще с одним, огромным и сгорбленным. Кавалерийская сабля плохо ему помогала. Скилганнон побежал вниз. В это время позади Смешанного возник Рабалин и пырнул зверя в спину своим коротким мечом.

Появились другие звери, но Джаред с Нианом отогнали их своими длинными мечами, ненадежнее сабли Диагораса. Халид-хан отдавал приказания своим людям. Его голос остановил панику, и воины бросились за луками и копьями. Диагорас ударил очередного зверолюда в грудь, но лезвие отскочило от массивной кости. Дренай взвился в воздух от взмаха звериной лапы, и тут на помощь подоспел Скилганнон. Зверь обернулся к нему, метя клыками в горло, но Скилганнон припал на одно колено, и золотой Меч Дня пронзил горло самому зверю. Смешанного шатнуло вбок, Ниан, держа меч двумя руками, разнес ему голову.

На Скилганона бросился другой зверь и оглушительно заревел, когда в его правый глаз вонзилась пущенная из арбалета стрела. Другая стрела попала в грудь, но вошла неглубоко. Скилганнон вогнал в брюхо зверя направленный вверх клинок. Диагорас тем временем встал и нагнулся над лежащим неподвижно Рабалином,

Гарианна, появившись рядом со Скилганноном, перезарядила арбалет и выстрелила в спину одному из зверей. Тот взвился и ринулся на нее. Она, не дрогнув, осталась на месте и послала вторую стрелу прямо в оскаленную пасть. Железный наконечник через хрящ и кость проник в мозг. Зверь в предсмертных судорогах сбил ее с ног и рухнул сам. Скилганнон, перескочив через его тушу, метнулся к другому, до сих пор закутанному в обрывки плаща-шатра. Тот, пожиравший свою жертву, отскочил прочь.

В ответ на чей-то рев прибежали еще трое Смешанных, и Скилганнон повернулся к ним.

И тут из мрака с громовым кличем вышел Друсс-Легенда. Топор Снага обрушился на череп зверолюда. Скилганнон, Джаред и Ниан поспешили на помощь старому воину. Друсс убил второго зверя, Скилганнон третьего. Единственный уцелевший, вызвавший их своим ревом, обратился в бегство. Горцы окружили Смешанного с шатром на плечах и утыкали его стрелами. Он попытался напасть, но запутался в ткани и упал. Халид-хан рубанул его кривым мечом по шее. Зверолюд с ревом отшвырнул от себя старого вождя. Горцы продолжали посылать в него стрелы, и наконец он затих, а воины племени принялись кромсать его своими клинками.

Некоторое время было совсем тихо. Потом женщины, узнав среди убитых своих близких, подняли плач, и горы — ответили им громким эхом.

Скилганнон вытер клинки и убрал в ножны.

Друсс подошел к Диагорасу и Рабалину:

— Он жив?

— Да. У него нос сломан, но когти его не задели — повезло. Зверь, наверное, двинул его локтем.

— Это потому, что он наступал. Если бы он попятился, когти разодрали бы ему горло. Мужество спасло ему жизнь.

— Он храбрый парнишка, — согласился Диагорас, — но совсем еще зеленый. Не надо было брать его, Друсс.