Белый Волк
Шрифт:
Из-за гор тем временем пришли темные тучи. Сверкнула молния, и почти сразу же прокатился гром. Конь Скилганнона захрапел и привстал на дыбы.
— Ну тихо, тихо, — сказал Скилганнон, снова садясь в седло.
Пошел дождь, пока несильный. Скилганнон достал из-за седла плащ с капюшоном и надел, стараясь, чтобы он не вздулся и не напугал коня.
Обратно пришлось ехать другой дорогой. Дождь усилился, и склоны сделались скользкими. Когда он с запозданием приехал в лагерь, Брейган и Рабалин жались к утесу под выступом. Грозу надо было переждать — он не рискнул бы ехать с двумя неопытными всадниками по холмам, когда сверкает
— Чего ты? — спросил Скилганнон Брейгана, видя, что тот совсем приуныл.
— Я промок насквозь, а тут еще на эту скотину залезать. Скилганнон подавил вспышку раздражения.
— Мы будем в Мелликане через пару дней, и ты сможешь навсегда забыть о своем опыте наездника.
Эта мысль явно приободрила Брейгана, и он встал. Рабалин уже тащил седло, собираясь взвалить его на коня.
Два часа спустя они ехали по скрытой в лесу тропинке. Внизу нескончаемым потоком тянулись беженцы.
Скилганнон хотел уже спуститься, когда увидел приближающихся с востока кавалеристов.
— Это наши солдаты? — спросил Брейган. Скилганнон не ответил. Всадники пришпорили лошадей.
Их было пятеро — трое с пиками, двое с саблями. Беженцы при виде их начали разбегаться. Одна старушка упала, и пика тут же ударила ее в спину между лопатками.
— Праведное небо! — вскрикнул Брейган, — Что они делают?
Беженцы в ужасе устремились к лесу, но несколько детишек, потерянных в панике своими родителями, остались стоять на месте.
Скилганнон схватился за мечи, и тут из леса внизу показалась одетая в черное фигура — мужчина могучего сложения в кожаном колете с серебряными накладками на плечах. На голове черный шлем, тоже украшенный серебром, в руке боевой топор с двумя острыми лезвиями, Всадники заметили его, развернулись и атаковали. Воин, не пытаясь увернуться от нацеленной в него пики, бежал прямо на скачущего галопом коня. Вскинув руки, он заорал во всю глотку, и напуганный конь свернул в сторону. Топор обрушился на грудь всадника и вышиб его из седла. Воин отскочил от пики другого кавалериста и рубанул по шее его коня. Скакун бессознательно взвился на дыбы и упал, а окровавленный топор раздробил шлем и череп всадника.
— Вот это боец, клянусь небом! — произнес Скилганнон и направил своего коня вниз по склону. Воина теперь атаковали двое человек с саблями. Последний копейщик держался позади, выжидая, но дождаться своего случая ему так и не удалось. Услышав топот коня Скилганнона, он повернулся в ту сторону. Скилганнон проскакал слева от него, и золотой Меч Дня рассек солдату шею. Тот еще не успел упасть, а Скилганнон уже обрушился на двоих сабельщиков.
Воин, однако, не нуждался в его помощи. Один конь рухнул, а воин, перескочив через него, внезапно метнул свой топор в другого всадника. Стальные крылья лезвий вонзились в грудь и размозжили кости. В живых остался только солдат, которому упавший конь придавил левую ногу.
Воин, не обращая на него внимания, вытащил свое оружие из груди убитого и поднял глаза на Скилганнона. Обильные серебряные нити в его черной бороде доказывали, что он уже немолод, глаза цвета зимнего неба смотрели холодно. Он бросил взгляд на солдата, убитого Скилганноном, но ничего не сказал.
Последний
— У тебя остался еще один враг, — заметил Скилганнон. Воин обернулся, н солдат, побледнев, сделал шаг назад.
— Уноси ноги, паренек, — низким холодным голосом молвил воин. — И вспомни про меня, когда тебе снова вздумается убивать женщин и детей.
Солдат недоверчиво заморгал, но воин уже отвернулся и пошел туда, где стояли, застыв в ужасе, четверо ребятишек. Топор лежал у него поперек плеч.
— Пошли-ка, — с неожиданной мягкостью сказал он, подхватил на руки маленькую девочку и направился к лесу. — Пошли, — повторил он, и трое детишек потянулись за ним.
Уцелевший кавалерист сел на оставшуюся без седока лошадь и рысью затрусил прочь.
Брейган и Рабалин съехали со склона.
— Глазам не верю, — сказал Рабалин. — Он убил четверых!
В это время из леса выбежали женщины с ножами в руках.
— Они нападают! — завопил Брейган, и его конь, всполошенный криком, заплясал. Послушник уцепился за седло.
— Они голодные, дурень, — сказал ему Скилганнон, успокоив коня. — И бегут за мясом.
— За мясом?
— Ну да, за кониной. Давайте свернем в лес, враг того и гляди вернется.
Проехав по лесу еще полмили, они сделали привал. Вокруг разводили свои костры беженцы. У женщин был изможденный вид, дети вели себя неестественно тихо. Скилганнон остановился немного в стороне от них. Брейган, покопавшись в мешке, извлек сухари, но Скилганнон сказал;
— Положи их обратно и дай мешок мне.
— Я есть хочу, — проворчал послушник.
— Больше, чем они? — кивнул на беженцев Скилганнон.
— У нас и без того мало осталось.
— Мы всего в паре дней от твоего собора, монашек, — вздохнул Скилганнон. — Неужто твоя вера так быстро иссякла? Давай сюда мешок.
— Прости меня, брат Лантерн, — сокрушенно ответил Брейган. — Ты, конечно же, прав. Не столь уж суровые лишения — заставили меня забыть, кто я такой. Я сам охотно отнесу им еду. — Он встал и пошел с мешком к ближайшей семье беженцев.
— Расседлать лошадей? — спросил Рабалин.
— Да. Почисти их, а потом оседлай снова. Вдруг нам понадобится поскорее убраться отсюда?
— Брейган — хороший человек, — заметил мальчик.
— Знаю. Я сержусь не на него.
— На кого же тогда?
— Резонный вопрос, — неожиданно улыбнулся Скилганнон. — Я потерпел неудачу на желанном для меня поприще и слишком преуспел на том, которое ненавидел. Женщина, любившая меня всем сердцем, умерла. Та, которую я сам люблю всем сердцем, хочет, чтобы умер я. Мне принадлежат два дворца и столько земель, что за неделю не объедешь, а я, голодный и усталый, собираюсь заночевать в мокром лесу. С чего бы мне, в самом деле, сердиться?
День уже угасал. Скилганнон, потрепав Рабалина по плечу, зашагал прочь, и мальчик спросил:
— Куда ты?
— Займись лошадьми, я схожу на разведку.
Он прошел немного назад по дороге, которой они ехали, оставив позади мерцающие огни лагеря.
Когда он взобрался на последний перед долиной холм, на ясном небе показался месяц. При лунном свете Скилганнон разглядел очищенные от мяса скелеты убитых лошадей, но погони видно не было.
Он сел на опушке и стал глядеть на восток.