Белый Волк
Шрифт:
Самасад тоже отвернулся от странного типа, отрывая руки детей от одежды Белокотова и подталкивая подопечного вперед. Свой портфель Костя оборонял сам. Краем уха в общем топоте Кирилл различил шаги спокойные и уверенные: человек обогнул общую кучку «протестантов» и подбирался слева сзади.
— Зачем ты нас убиваешь?! — весело кричали Белокотову дети. — Мы хотим жить! Отдай нашу жизнь!
Шаги слышались совсем быстро, запах перегара и курева нарастал, как снежный ком. И когда к этому запаху вдруг примешался едкий запах пота — Кирилл резко вскинул локоть и со всей силы ударил им
Детишки, завизжав, кинулись в стороны. Омоновцы, наоборот, к нему. Кирилл быстро дернул вниз молнию чужой куртки, раздернул полы в стороны и крикнул полицаям:
— Он назвал Путина мудаком! Вы слышали? Он назвал Путина мудаком! — Омоновцы чуть замедлили шаг, осмысливая предупреждение, и Самасад успел охлопать парню карманы, облегченно вздохнул: — Да у него заточка… Это террорист, у него заточка! Зовите старшего!
И он, не дожидаясь стандартного отношения, вскинул руки и заложил их за голову.
Полицейские жест лояльности оценили, укладывать мордой вниз не стали, только ощупали по бокам. Проверили и мычащего паренька.
— Отпечатки осторожно! — торопливо предупредил Кирилл. — Отпечатки на заточке! Она вещдоком пойдет, не запорите!
— Ты чего раскомандовался? — подошел старлей, оказавшийся еще шире Самасад в плечах.
— А руки опустить можно?
— В автозак обоих, — решил иначе омоновец.
Жертву, которая только-только начала шевелиться, пришлось тащить под руки, Кирилл зашел сам, оглянулся:
— Теперь опустить можно?
— Валяй, — разрешил старлей.
Кирилл с облегчением повел руками, нащупал портмоне с документами, достал визитку и протянул ее омоновцу:
— Позвоните, пожалуйста, и скажите, что Вепс взял на Батарейке исполнителя.
— Вот мне больше делать нечего… — заржал тот.
— Лейтенант, не усложняй себе жизнь, — предложил Кирилл. — Пробей телефон по базе, потом позвони. Дальше решай сам, как тебе интереснее.
Омоновец хмыкнул, захлопнул дверцу. Самасад выглянул в зарешеченное окно. Без него и Белокотова митинг оказался никому не интересен, и дети уже разошлись. Остались лишь несколько брошенных у ворот плакатов и забытая кем-то на ограде полупустая бутылка лимонада.
Дверца хлопнула, внутрь легко запрыгнули два омоновца и старлей. Офицер склонился над все еще пускающим кровавые пузыри парнем, зачем-то пощупал пульс, раздраженно сплюнул:
— Хрен редьки не слаще. Теперь я, оказывается, за него головой отвечаю! Проще было вообще не звонить. — И он небрежно кинул через плечо: — Эй, ты, шпион! У тебя амнистия наступила, свободен.
Спрятавшись в джип, Кирилл для очистки совести все же перезвонил Белокотову, убедился, что с ним все в порядке, и только после этого поехал отпиваться кофе: единственным крепким напитком, против которого не очень возражала его волчья галлюцинация.
За четыре дня Игорь твердо убедился, что леший-новобранец легко управляется с охраной подопечного в одиночку. Десантник оставил ему телефон Зоримиры, ключи от своей «шестерки» —
— Молодец, отличная работа. Разумно и эффективно. Был бы ты у меня на службе, получил бы благодарность с занесением и материальное поощрение.
— Вот только не надо думать, Сергей Васильевич, что я ради вашей конторы криворукой что-то делаю, — тут же предупредил Кирилл. — Мне за державу обидно. Посмотрел я в инете, сколь успешно вы свою службу исполняете. Счет на многие десятки идет, блин горелый! Сталина на вас нет, он бы вас научил Родину любить!
— Ну, там еще и обычные несчастные случаи были, — явно смутился Широков. — Кто-то сам на встречную полосу выскочил, где-то все руководство университета на рыбалке утонуло.
— Ну да, я уже верю. Один за другим, как пингвины в лунку попрыгали. Мышей не ловите, а на несчастные случаи сваливаете!
— Вот все-таки жаль, что ты у меня не на службе. Сейчас бы я тебе строгача влепил с занесением, да мат. поощрение и снял!
— Вот потому и не на службе. Я один больше сделал, чем вся ваша контора вместе взятая.
— А моя контора отчетов о проделанной работе в инете не вывешивает! Так что хватит качать права, у тебя нос не дорос истерики мне закатывать. Дело твое закрыто за недоказанностью, мотоцикл можешь забрать хоть завтра. Перед приездом позвони, я тебе сам все передам. Ты, как-никак, на моей шее числишься, крикун несчастный. Все, жду звонка.
По составленному Зоримирой пророчеству, в ближайшую неделю Косте Белокотову ничего серьезного не угрожало. Поэтому Самасад не стал откладывать дела в долгий ящик и тем же вечером сел в ленинградский поезд. Утром же прямо у вагона поезда его встретил Широков — в длинном драповом пальто, одетом ради утренней прохлады.
— Здравствуй, Кирилл, — протянул он лешему руку. — Я решил тебя подвезти. Для пущей видимости работы с агентурой. Может, в честь твоей удачи мне тоже пара пряников перепадет. У твоего товарища оказались такие интересные отпечатки пальцев!
— Какие?
— Тайна следствия.
— Ну, и как с вами после этого разговаривать?
— А ты учись, старайся, привыкай, — улыбнулся Сергей Васильевич. — При нашей работе нужно быть более общительным.
— Это при вашей. При моей хватает навыков рукопашного боя.
— Ну, тогда не разговаривай, — разрешил Широков.
Они спустились на парковку, сели в приземистое вишневое «вольво» Сергея Васильевича, выкатились на Литовский проспект, почти сразу развернулись.
— А мы куда? — не понял Самасад.
— На склад, естественно. В центре для конторы тесновато. Там только внутренняя тюрьма и документы. Так уж сложилось.
— Это радует, — вжался в кожаное кресло Кирилл.
— Верность традициям?
— То, что едем в другую сторону.
По пустынным рассветным улицам путь занял считанные минуты. Проскочив пару кварталов по Витебскому проспекту, «вольво» свернул вправо во дворы, остановился перед непримечательным двухэтажным домом, стены и окна которого заросли толстым слоем пыли и грязи.