Белый воин
Шрифт:
Наконец, разобравшись с насмерть перепуганным друидом, конунг, хмурясь, быстрыми шагами направился к стоящему на коленях Ксандру. Принц почему-то вдруг подумал, внутренне ухмыляясь: «А ведь до сих пор никто так и не подошел ко мне поддержать — боятся… Даже камни кладут с опаской и отбегают сразу…»
Мысли прервали тихие слова конунга:
— Их ведет у-дур Нерки — ужас Ледяного леса. Малец увидел ее этим вашим истинным зрением. Будь готов. Я подам знак. Держись, мальчик, твой отец гордился бы тобой! И… — Он запнулся на полуслове, но потом, справившись с собой, продолжил: — Выживешь — позаботься о Наюшке…
— Слово, —
— Храни нас Творец, — прошептал конунг, вставая и разворачиваясь к воротам.
— Строй! — проревел звероподобный Торли, потрясая огромной секирой.
— Ху-уг! — разом выдохнули сотни глоток. Воины, прикрываясь щитами, ощетинились копьями. У них за спинами были их дома, их жены, их дети, их родители, их братья и сестры — ни шагу назад!
— Они у ворот! — Крик наблюдателя со стены потонул в дружном многоголосом зверином вое, холодящем кровь в жилах. Стрелы, короткие копья, костяные гарпуны сыпались за стену, будто смертельный ливень. Первый визг и рев боли раненых тварей был радостно встречен лоримами. Они яростно сотрясали оружием, выкрикивая проклятия на голову атакующим…
Тем временем брок после мысленного приказа принца начал трансформацию. Выросли четыре лапы, вытянулись длинные руки-ковши — монстр был готов.
— Камни, — прохрипел обессиленный юноша. Но его команда была ни к чему. Воины уже споро засыпали мелкие булыжники в громадные ковши. Секунда — и брок отвел гигантские руки, приготовившись к броску…
Она была прекрасна! Ее дикая и первобытная красота завораживала взгляд. Гибкое тело, серебристо-белая шерсть с еле видимыми седыми пятнами на плечах и глаза… Ее глаза горели лиловым пламенем Первосилы!
Принц истинным взором восхищенно разглядывал мать ра-ханов, молнией выскочившую из проема. Она остановилась, гордо воззрившись на людишек. Весь ее вид говорил, что врагам осталось жить недолго. Он сам не заметил, как все вокруг замедлилось. Люди застыли в разных позах и с разными гримасами на лицах. Только слабое, еле видимое движение тел, стрел и клинков свидетельствовало, что время все еще течет. Но оно было не властно над огромной повелительницей Ледяного леса!
Несколько ударов сердца — и в проем гибкими мощными тенями один за другим проскальзывали ее дети — гигантские саблезубые волки. Они с грозным ревом неслись, не останавливаясь, прямо на строй сомкнутых щитов и выставленных вперед копий. Некоторые из них истекали алой кровью. Стрелы и копья торчали из мощных боков, но волки, невзирая на смертельные раны, рвались в последний бой. «Это их последняя охота», — понимал Ксандр, слушая рев ра-ханов.
Молниеносный прыжок, и Нерки — Ледяная у-дур — уже впереди несущейся стаи. Мгновение, и произойдет столкновение, которое навсегда унесет жизни храбрых воинов и красивых животных…
Крик Седовласа прилетел сквозь вязкую пелену остановившегося времени за мгновение до столкновения:
— Ксандр! Бей!
Мыслеобраз — и руки-ковши пришли в движение.
Баммм!
Саша всем телом почувствовал, как сорвался в полет смертоносный рой острых камней.
Баммм!
Он, опустив голову, тихо плакал, провожая за Берег храброго конунга Икера Седовласа и его верных воинов… Он не хотел смотреть, что будет после залпа с телами тех, которые сражались с ним рядом. Это их выбор. Они сами так решили. Броку все равно кого
— Прощайте, братья, — шептал, задыхаясь от слез, Саша…
ЭПИЛОГ
Море успокоилось. Еще вчера оно яростно бушевало, словно рассерженный зверь, а сегодня утихомирилось. Громадные вчерашние волны, накатывающиеся на прибрежные скалы, сменились зеркальной мирной гладью. Прозрачная спокойная вода приоткрывала всякому любопытному взору тайну подводной жизни…
Принц Ксандр сидел на скалистом пологом берегу, свесив ноги вниз, едва касаясь подошвами ботинок воды. Камень, на котором сидел юноша, нагрелся за день и сейчас не спеша делился собранным теплом с неожиданным гостем.
Под водой жизнь кипела. Стайки любопытных мальков сновали туда-сюда, подчиняясь только им понятным законам. В изъеденных морем камнях важно вышагивали похожие чем-то на крабов темно-зеленые существа размером с ладонь.
Недалеко от того места, где сидел принц, из моря возвышался валун. Его поверхность толстым слоем покрывали водоросли, принесенные прибоем и высохшие на солнце. Казалось, будто на камне кто-то неведомый разложил громадную бурую медвежью шкуру.
«Сидел бы так вечно, — нежась на весеннем солнышке, думал Ксандр. — Ни забот, ни проблем — хорошо…»
Вот уже около двух месяцев прошло после жестокой битвы, в которой погиб великий конунг лоримов Икер Седовлас. Рядом со своим конунгом пал и сотник Торли, и богатырь Валдо, смерть мало кого пощадила в той схватке у ворот. Машина энанов сделала свое дело — Ледяная Нерки умерла, а вместе с ней и большая часть стаи. Ксандр не видел окончания боя, он еще долго не мог прийти в себя после кровавой сечи, унесшей так много человеческих жизней. О том, как лучники добивали со стен остатки стаи ра-ханов, ему рассказывал уже Олав.
Хоронили конунга и павших в том бою дружинников в трех больших баррканах. Каждый был одет в свой лучший доспех, в руках оружие — символ того, что воины погибли в схватке, защищая свои дома и семьи. Все три корабля тщательно облили маслом, и, когда суда, неся на себе павших, отдалились от берега на достаточное расстояние, лучники дали прощальный залп горящими стрелами.
Через несколько недель после похорон Ксандр объявил Олаву и Альди, которые по молчаливому согласию оставшихся в живых временно взяли на себя бремя руководства городом, что собирается пересечь Холодное море и попасть на материк, на свою родину. Весть о решении Белого воина разлетелась по городу со скоростью ветра, и уже к вечеру напротив главного входа в Хирмальмский храм собралось, наверное, все население выстоявшего в войне города.
— А как ты думал? — говорил ему Ваянар, еще больше постаревший за это время. Неизвестно, что больше повлияло на состояние старца — бой, опустошивший его, или же смерть Икера, его воспитанника и друга. — Люди увидели в тебе надежду! Ты же тот, кто пришел из древнего пророчества, считавшегося легендой! Они воодушевлены твоим присутствием! А тут ни с того ни с сего этот герой, являющийся обычным мальчишкой, вдруг заявляет, что ему нужно отлучиться!
Старик негодовал. Его возмущению не было предела. Руки и нижняя губа тряслись от внезапно вспыхнувшего гнева.