Белый вепрь
Шрифт:
— Как видите, хозяин, — повернулся к нему Филипп. — Это мальчик. Он очень устал, ему надо поесть и как следует выспаться.
— Ах вот как, мальчик? — Хозяин подошел поближе и вперился в согбенную фигуру. — А где же лошадь? Что-то я не слышал стука копыт. Что ему здесь надо?
— Ничего удивительного, — раздраженно заметил Филипп. — Потому и не слышали, что лошади нет. Он целую ночь на ногах, идет из Тьюксбери, где враги короля Эдуарда были разбиты наголову.
— Хвала Всевышнему, — машинально проговорил хозяин, но взгляд его не смягчился. — Так это, выходит, дезертир, так, что ли? Для таких у меня в «Розе» места нет, пусть немедленно убирается. —
— Никуда он отсюда не тронется! Вы что, не видите, он же на ногах стоять не может.
Хозяин резко, насколько позволяла его мощная комплекция, повернулся и сердито посмотрел на Филиппа.
— Я верный подданный короля, сэр Филипп, и врагам его крыши не дам. — Перепалка эта в конце концов вывела молодого человека из оцепенения. Подняв голову, он обвел взглядом комнату и попытался подняться.
— Пойду, — сказал он Филиппу дрожащим голосом. — И… спасибо за эль, сэр.
Положив руку ему на плечо, Филипп заставил юношу вновь сесть на скамью.
— Одну минуту. Вы куда направляетесь?
— В Уилтшир {86} , — едва слышно ответил юноша. — Там моя семья. Это недалеко отсюда, я доберусь.
Сдвинув брови и не обращая внимания на попытки юноши сбросить его руку с плеча, Филипп внимательно смотрел на него. Наконец, повернувшись к хозяину, он резко бросил:
— Какая-нибудь кляча у вас есть в конюшне? Я бы купил. Сколько хотите?
После некоторого раздумья хозяин назвал цену.
— Бандит, — меланхолично заметил Фрэнсис, все еще стоявший у окна. Филипп быстро произвел подсчет: остается меньше, чем хотелось бы, но что поделаешь.
86
Уилтшир — графство в Великобритании, на юге Англии.
— Идет. Только сначала мой слуга осмотрит ее, и, если все в порядке, наденет седло. Парнишка отдохнет немного, а после уедет, и вы можете забыть, что видели его. Годится?
Понадобились еще некоторые переговоры по поводу цены седла — хозяин назвал нереальную сумму, но потом уступил. В конце концов стороны ударили по рукам, и хозяин удалился, бренча полученными монетами.
— Жадная свинья, — произнес ему в спину Фрэнсис.
Филипп же просто пожал плечами и вновь склонился над изможденным пареньком. На сей раз он действительно уснул, да так крепко, что разбудить его не удавалось. Фрэнсис и Уилл Паркер отнесли его наверх, положили на кровать, где накануне спал оруженосец Филиппа.
Фрэнсису казалось, что день этот тянется бесконечно. Они были всего в нескольких милях от Тьюксбери, совсем рядом со своими друзьями-триумфаторами, но Филипп и шага не хотел сделать, пока их подопечный не отправится домой. Маловероятно, чтобы этот мальчишка заинтересовал королевских офицеров, но Филипп не доверял чрезмерно услужливому хозяину. Фрэнсису пришлось всю первую половину дня расхаживать по городу, ловя между делом слухи о том, что в действительности произошло в Тьюксбери.
Ланкастерская армия была полностью рассеяна. Герцог Сомерсет и его приближенные укрылись в тамошнем аббатстве. Маргариту Анжуйскую и Анну Невил, бедную вдову сына королевы, переправили в женский монастырь на том берегу реки. Звонили колокола. В церквах служили благодарственные молебны. А юноша все никак не мог проснуться. После ужина, едва находя
На следующий день, на рассвете, начались сборы — все встретились во дворе. Трейнор отправился за лошадьми, Фрэнсис с Паркером смотрели за поклажей. Лучи поднимающегося солнца ласкали фасад дома, и белая роза, украшающая гостиничную вывеску, вся так и светилась. Филипп и молодой человек, не сговариваясь, посмотрели на нее. Под грубо намалеванным девизом Йорков виднелся изначальный рисунок: лебедь, изображение которого тоже, впрочем, не отличалось большим изяществом. Какое-то время они не отводили глаз от вывески, а потом Филипп, увидев, что Трейнор уже подводит лошадей, рассмеялся и сказал:
— Слава Богу, хотя бы лошади вне политики. Хотите доброго совета, молодой человек? Как приедете домой, никуда не высовывайте носа, по крайней мере первое время. Если не будете Делать глупостей, все еще может пойти на лад. Король не злопамятен, все забудется.
— Да нет, я уж ничего не забуду, — резко бросил юноша и, вспыхнув до корней волос, тут же добавил неловко: — Какой я неблагодарный, право. Извините меня, ради Бога. Меня зовут Феррес, сэр Филипп. Я ваш должник. Надеюсь, когда-нибудь мне удастся отплатить вам за всю вашу доброту.
— Ну что за ерунда. — Рассеянно приняв у слуги вожжи, Филипп еще раз пристально взглянул на опечаленное лицо юноши. — Что поделаешь, но Ланкастерам пришел конец. И вам же самому будет лучше, если вы примиритесь с этой неизбежностью.
— А про Генриха Тюдора вы забыли? — негромко спросил Феррес, уже садясь на лошадь.
Филипп улыбнулся:
— Да о чем вы, молодой человек! Незаконнорожденный Плантагенет и незаконнорожденный Тюдор. Забудьте! — И он отступил на шаг.
Подчиняясь всаднику, лошадь Ферреса, до того приплясывавшая на месте, круто повернулась. У ворот постоялого двора всадник обернулся и вскинул руку. Филипп и его спутники приветливо помахали вслед Ферресу, и он исчез из вида.
Дорога из Глостера в Тьюксбери, если ехать спокойно, займет, подсчитал Филипп, примерно полдня, направление известно, так что проводник не нужен. Солнце пекло все сильнее, часов в десять они сделали небольшой привал, подкрепились хлебом, сыром и элем. Прошел, поигрывая кнутом, пастух: впереди него медленно двигалось стадо черных овец. Поднявшись на вершину холма, он помахал на прощанье незнакомым путникам. Вскоре мимо проскакал всадник, одетый в голубое и малиновое. Фрэнсис хотел было остановить его и разузнать, что нового, но тот и головы не поднял — так торопился куда-то, из-под копыт его лошади летели комья грязи.
После полудня путники въехали в Тьюксбери. За городской стеной все еще виднелись лагерные палатки, на некоторых домах белели сделанные мелом пометки, указывающие, где остановились офицеры. По улицам лениво бродили, сливаясь с местной толпой, лучники и стрелки из алебард {87} . Чем ближе к центру города, тем больше становилось народу, поэтому Филипп и Фрэнсис, передав поводья Трейнору, слезли с лошадей и пошли пешком. Вскоре они оказались на рыночной площади.
87
Алебарда (фр.) — холодное оружие, длинное копье с насаженным боевым топором или секирой. Была на вооружении пехоты в XIV–XVI вв. как парадное оружие — до XVIII в.