Белый сокол
Шрифт:
— Джордж Уилсон, — с улыбкой представился мужчина. Его умные глаза с секунду пытливо всматривались в лицо Майкла. — Пойдемте в кабинет. — Он жестом пригласил его следовать за собой.
Они поднялись по лестнице на второй этаж, где располагались помещения администрации. В кабинет, окно которого выходило на автостоянку, Майкл увидел большой стол, несколько стульев для посетителей и бар. Уилсон затворил дверь.
— Вы не местный? — спросил он.
— Нет, — подтвердил Майкл, решив, что пока еще не время раскрывать карты. —
— Костюм, наверно, не здесь покупали.
Майкл промолчал, понимая, что ответа не требуется. Он догадывался, что Уилсон оценивает его. Тот жестом предложил гостю отойти с ним к окну. Они стояли и смотрели на ряды машин внизу. Майкл подумал, что Уилсон проводит много времени у окна, словно король, обозревая свои владения.
— Я — человек прямой, — продолжал старик. — В делах полагаюсь только на собственное чутье. И в оценке людей тоже. Чем вы занимались в Торонто?
— Работал в рекламном бизнесе. — Майкл протянул ему свое резюме. — Здесь все написано.
Уилсон отмахнулся:
— С этим я после успею ознакомиться. Сначала мне всегда хочется услышать, что человек может рассказать о себе. Так что вас привело в Литл-Ривер-Бенд?
— Скажем так, мне потребовалась смена обстановки.
— Допустим. А чем вам приглянулась работа, которую я предлагаю? Мне кажется, вы привыкли к другим масштабам.
— Я — специалист по рекламному бизнесу, господин Уилсон, и мне известны все тонкости этой работы. Другой профессии у меня нет. Я понимаю, что Литл-Ривер-Бенд — не та среда, к которой я привык, но я это знал, когда решил приехать сюда.
Уилсон кивнул, вроде бы удовлетворенный полученным объяснением.
— Ладно, давай введу тебя в курс дела, Майк.
Они сели, и Уилсон вкратце очертил ему круг обязанностей начальника отдела рекламы. Майкл примерно так и представлял себе эту работу. На протяжении многих лет возглавляемая Уилсоном компания получала неплохой доход, но в последнее время у нее появились конкуренты из других городов, переманивавшие клиентов более выгодными предложениями. Низкие цены казались покупателям важнее доброй репутации компании.
— Мой отец организовал этот бизнес после войны. Он всегда исходил из принципа: относись к людям так, как хочешь, чтобы они относились к тебе. Мы тоже придерживаемся такого подхода, и он нас никогда не подводил. Если коротко, мы проявляем заботу о покупателе, и покупатель вновь и вновь обращается к нам. Разумеется, автомобили, которыми мы торгуем, стоят чуть дороже из-за того, что на каждую машину мы даем гарантию. Но нам доверяют. Мы — честная компания. — Уилсон усмехнулся. — Полагаю, в наши дни это звучит старомодно.
— Ценности, о которых вы говорите, не устаревают, — возразил Майкл. — Просто вам следует изменить манеру их подачи.
Уилсон вскинул брови.
— Пожалуй, ты попал в самую точку, Майк. Это, действительно, борьба принципов. Мы отстаиваем положение
— Видите ли, — осторожно начал Майкл, — репутация может работать на вас, но не исключено, что она станет оказывать вам дурную услугу, если ее не преподнести должным образом. Я порекомендовал бы вам полностью перестроить систему сбыта, но не одним махом, а постепенно, ни в коем случае не предпринимая ничего такого, что могло бы отпугнуть ваших постоянных клиентов.
Уилсон задумчиво кивнул.
— Хорошая идея, Майк. Я еще не настолько стар и глуп, чтобы возомнить, будто знаю ответы на все вопросы. Полагаю, ты нам пригодишься.
— Я восхищен вами, — сказал Майкл. — Не каждый готов принять перемены.
— Жизнь не стоит на месте, — заметил Уилсон. — Даже в таком городке, как наш. Думаю, тебе здесь понравится. Правда, должен предупредить, что наше жалованье будет меньше того, что ты получал бы за ту же работу в большом городе.
Майкл поднялся:
— Я это прекрасно понимаю. Думаю, вы все же должны узнать обо мне кое-что.
Он вручил Уилсону свое резюме и, пока тот просматривал его, сообщил, что сидел в тюрьме. Уилсон пристально взглянул на Майкла.
— Сидел?
— Три года. Потом меня перевели в клинику Святой Елены. Выписали две недели назад. Вот почему я приехал в Литл-Ривер-Бенд. Я здесь вырос.
Дружелюбие мгновенно слетело с лица Уилсона. Его черты посуровели.
— Это меняет дело. — Он вернул Майклу резюме. — Следовало сразу поставить меня в известность.
— Но тогда вы разве стали бы слушать меня? Или согласились бы встретиться со мной?
— Уходите, — заявил Уилсон.
Майкл вдруг почувствовал себя опустошенным. А собственно, на что он рассчитывал? Уилсон молча открыл дверь.
— Позвольте дать вам совет, — сказал Уилсон на прощание. — Поезжайте туда, где вас никто не знает.
Ближе к вечеру Майкл направился к реке, чтобы поразмыслить и развеяться. По старому мостику, со скрипом раскачивавшемуся над темной водой, он перебрался на противоположный берег и углубился в лес. Он нашел удобное местечко среди камней на дальней опушке, где лежал глубокий снег и воздух полнился тишиной.
С рождением Холли жизнь его наполнилась надеждами. Для дочери он желал одного: чтобы она была счастлива и не знала тягот и душевных мук, омрачавших его собственное детство.
На Луизе он женился в двадцать шесть лет; она была на три года моложе. Он к тому времени уже сделал неплохую карьеру и имел приличный доход. Они купили квартиру, в которую въехали через неделю после медового месяца, проведенного на Тобаго. Отца о своей женитьбе он оповестил письмом спустя месяц, чем, наверно, сильно его обидел, но об этом Майкл стал задумываться лишь теперь.