Белый шелест
Шрифт:
– Давай лучше ужинать, я спешу.
– Мог бы сказать, куда спешишь, я как-никак твоя жена... И вообще, что за поездка такая! Пригласили ведь нас...
Маринка уговаривала оставить неожиданную поездку, потом махнула рукой и засмотрелась в окно, за которым падал густой снег. В комнате стало тихо-тихо. В этот миг в мыслях Ивана снова промелькнуло и сегодняшнее, и тогдашнее - все-все, что заставило его сейчас собираться в дорогу. Но он ничего не сказал жене. Молча надел охотничьи меховые
Только в автобусе вздохнул облегченно, расслабился.
Автобусные окна залепливало снегом, белое нескончаемое одеяло раскинулось вокруг. Молоденький шофер спокойно смотрел вдаль. Иван подумал: парню тоже не придется встречать Новый год с друзьями.
Потихоньку мысли снова перенеслись в детство, которое он вспоминать не любил, но оно сегодня упорно возвращалось к нему. И каждый раз воспоминания вызывали у него неясную тревогу, как у человека, который несет на плечах какую-то вину...
"Дядя, а как шелестит дерево?"
"Зелено. Осенью - желто. Желтый осенний шелест..."
"А снег?"
"Что снег?"
"Шелестит?"
"Шелестит".
"Бело?"
"Бело. Белый шелест... Бело до горизонта, деревья белые, село белое, снежинки кружатся над нами, белые и бело шелестят".
"А когда вас ранило?"
"Когда?.. Зимой... Фашисты - метрах в пятистах, кругом бело... Потом как уда-арят наши "катюши". Почернело все, и мы пошли... Так и произошло..."
"Болело, наверное?.."
"Будто бы нет. Только пальцам холодно было. Смешно, ноги нет, а пальцам холодно было..."
Хорошо жить Иванку у кузнеца Олексы. Утром они завтракают картошкой, в полдень едят настоящий суп с хлебом, а вечером чаевничают. Начаевничавшись досыта, Иванко лезет на печь, а дядька Олекса устраивается возле печи ремонтировать Иванкову обувь. В хате тепло, за окном шелестит снег.
"Дядя, я, как вырасту, приеду к вам и привезу вам подарки".
"Учиться тебе надо, Ваня".
"А зачем?"
"Нынче без науки человек ничего не стоит".
"А я кузнецом!"
"Что кузница. Завод, вот это дело! В окопе думал: вот закончится война, буду учиться... Теперь куда! Прожил, словно кнутом щелкнул..."
"Дядя, а меня взяли бы на завод?"
"Я и говорю: для этого учиться надо".
Пришлось на следующий день идти в школу.
После уроков, когда возвращались по домам, кто-то сказал:
"Тетка Ганна говорила, от Корнейчика слышала: через год-два всего вдоволь будет".
"Дураки! - крикнул Коля Трохимчук. - Я уже говорил:
Если вчера и позавчера Трохимчук был одинок со своим предложением, то сегодня к нему присоединился Сашка Ветровой. Иванку не хотелось разлучаться с Сашкой, самым близким товарищем, но, вспомнив дядьку Олексу, его теплую и приветливую хату, он сказал:
"А меня кузнец усыновить хочет".
"Слушай, слушай его. Он тебе наговорит".
"А он мне ничего и не говорил. Это соседка мне сказала".
"Ну, как знаешь!"
И пошли ребята дальше по улице, а Иванко остался один стоять на перекрестке...
Однажды рано утром дядька Олекса подъехал к хате на подводе, бросил вожжи, проскрипел костылями несколько метров и остановился перед Иванком, который как раз собирался в школу.
"В район еду, сам пообедаешь".
"Хорошо".
"Придешь из школы, в хате протопишь".
"Хорошо... А скажите, зачем вы в район едете?"
"Дело есть".
"Какое?"
Дядька Олекса посмотрел Иванку в глаза, затем отвел взгляд:
"На комиссию. Пенсию оформлять".
Иванко побрел задумчиво тропкой в снегах, а высокий, широкоплечий дядька Олекса, навалившись всем телом на костыли, долго смотрел ему вслед.
В школе Иванко сидел как на иголках. Прибежав домой, быстро пообедал, растопил печку и сел за книги. Но не лезла наука в голову.
Наконец скрипнула дверь. Из темных сеней вместе с клубами пара просунулся Олекса. Пьяный. Добрел кое-как до топчана, упал на него, бросив костыли посреди хаты:
"Ты мне постели, я лягу".
Иванко не пошевельнулся.
"Слышишь?"
"Теперь меня заберут от вас... - едва слышно сказал Иванко. - Вы же говорили..."
"Что я говорил, что?!"
Иванко тяжело вздохнул, подбежал к дядьке Олексе:
"Скажите, зачем вы ездили в район?"
"Пенсию оформлять, понимаешь? Пенсию!"
С того дня дядька Олекса стал молчаливым, хмурым. Придет из кузницы, сядет на топчан, уставится глазами в угол и так сидит, пока Иванко не позовет чай пить.
Как-то Сашка сказал на перемене:
"Теперь ты с нами!.. Кузнецу не позволили тебя усыновлять. Одинокий и инвалид... А мы уже и план разработали. Не поймают..."
"Где ты слышал?"
"Все говорят".
Дядька Олекса продолжал молчать. Даже почернел лицом. Но за неделю до Нового года вдруг ожил, из его глаз постепенно исчезла тоска, которая так пугала Иванка.