Белый Шанхай
Шрифт:
Наконец собрание окончилось, и слушатели вышли на палубу.
Нина хотела подойти к Климу, но он стремительно прошел мимо, делая вид, что смотрит в другую сторону. К её ногам упала карта города, которую он нарисовал.
Нина подняла её и долго разглядывала. Клим сделал это нарочно? Он ведь знал, что ей больше некому помочь.
2
Спустились сумерки, и на лодках у пристани зажглись круглые бумажные фонари. Китайские рыбаки жили прямо
Постепенно палуба русского парохода опустела – беженцы отправились спать, а Нина все стояла у борта, поеживаясь на ветру. К ней подошел Иржи Лабуда – невысокий сероглазый паренек с ярко-рыжими волосами и множеством конопушек на носу. На правой руке у него не хватало трех пальцев.
– Мадам, хотите, я вам зажигалкой посвечу, а то в коридорах темно, упасть можно.
Нину смешило стремление Лабуды услужить ей. Она спасла его от разъяренных казаков, когда те обвинили Иржи в воровстве хлеба. Они решили повесить его в назидание остальным, но Нина показала им на дырки в мешке, сделанные крысами, и маленького чеха отпустили.
Иржи ощущал себя чужаком среди русских – непонятным и никому не нужным – и был страшно рад, что Нина взяла его под крыло. Он рассказал ей, что когда-то ему прочили блестящую карьеру виолончелиста и он готовился поступить в Венский филармонический оркестр. Но началась Мировая война, его призвали в армию, и после ранения Иржи попал в лагерь для военнопленных под Самарой. Там он выучил русский язык; каким-то ветром его прибило к флотилии белогвардейцев, но теперь Иржи сам не знал, куда и зачем он ехал.
– Пойдемте спать, – позвала его Нина, но он не двигался с места, напряженно вглядываясь в темноту.
Нина повернулась и вздрогнула: к пароходу приблизилась большая джонка с резным драконом на носу. На её палубе, освещённой красными фонарями, суетились матросы.
– Мисси, пушки! – крикнул один из них, наряженный в шляпу-котелок и китайскую фуфайку.
– Что ему надо? – в недоумении спросила Нина.
Иржи двинул плечом.
– Вроде по-английски говорит, но ничего не понятно.
Китаец сделал вид, будто стреляет из пальца, а потом вытащил из кармана купюру и помахал ею в воздухе.
– Кажется, он хочет купить оружие, – догадалась Нина. – Спросите, револьвер подойдёт?
Было бы не худо продать его и обзавестись хоть какими-то деньгами.
Китаец растопырил пальцы на обеих руках.
– Ему надо больше, чем один револьвер, – сказал Иржи.
– А сколько именно? Десять?
– Больше, больше! – закричал китаец.
На палубу вышел капитан в сопровождении вахтенных матросов.
– Что тут происходит?
– Этот человек хочет купить револьверы, – взволнованно произнесла Нина. – Давайте
Капитан посмотрел на нее как на сумасшедшую.
– В Китае эмбарго на ввоз оружия. Если нас поймают на нелегальной торговле, нас тут же депортируют.
– Сколько у вас наличности? – тихо спросила Нина. – Не русских фантиков, а валюты? Я слышала, адмирал Старк хочет продать суда нашей эскадры, а выручку разделить между героями гражданской войны. Вы герой? Если нет, то у вас не будет ни корабля, ни денег.
Капитан нахмурился.
– Я не имею права торговать оружием, оно мне не принадлежит.
– Но вы имеете право списать то, что пришло в негодность, – отозвалась Нина.
Помедлив, капитан все же пригласил китайцев подняться на борт:
– Перебирайтесь сюда, только не шумите особо, а то у нас уже все спят.
Первым через борт перевалил толстый субъект в модной шляпе и кожаном плаще нараспашку.
– Вечер добрый! – сказал он по-французски.
Нина обрадовалась: она неплохо знала этот язык и могла объясниться с гостями.
Толстяк смачно поцеловал её руку.
– Ого, какие персики водятся на этой посудине! Дон Фернандо Хосе Бурбано к вашим услугам.
Следом появились китайцы: тот, что вел переговоры, и ещё один – огромный, страшный, с обожженным лицом и вытекшим глазом.
Нина предложила им услуги переводчицы, но Дон Фернандо сказал, что женщине не стоит вмешиваться в серьезные деловые разговоры.
– Английский тут кто-нибудь знает? – спросил он.
Иржи, как ученик на уроке, поднял руку, и Дон Фернандо радостно хлопнул его по плечу:
– Ну, пойдем, рыжик, посмотрим, что тут у вас имеется.
Капитан велел Нине идти к себе в каюту, но она отправилась вслед за мужчинами в трюм.
Матросы по очереди крутили ручку электрического фонаря, а капитан показывал Дону Фернандо свои запасы.
– Здесь у нас винтовки российского производства, ручные гранаты типа Mills Bombs, наганы, прицелы для пушек, военные перископы… – перечислял Иржи, и Нина удивлялась, что она, оказывается, кое-что понимает по-английски.
Торговались до глубокой ночи.
– Что вы мне зубы заговариваете?! – сердился Фернандо. – Берите, что дают, и дело с концом!
Одноглазый подал ему маленькие счеты, и Дон быстро защелкал костяшками:
– Патроны – двадцать ящиков, винтовки Мосина – старое дерьмо, наверняка наполовину сломанное, – десять ящиков… Плюсуем гранаты… Шестнадцать сотен долларов – больше не дам, хоть лопните!
Иржи перевёл:
– Он даёт только шестьсот долларов.
Нина хотела поправить его: шестнадцать сотен – это тысяча шестьсот, – но капитан уже протянул Дону ладонь.