Белый Пилигрим
Шрифт:
Он смотрел прямо на меня. Я подумал, что вся эта седобородая шлеп-компания со своей смехотворной семейной коллизией мне что-то упорно напоминает. Телятников только хмыкнул, а третий дедуля, тот, с писклявым дребезжащим голосом, заявил:
– А мне причится, что и по сту лет нет этим прохожим. Но уж больно досадно и впредь биться да ратиться.
– А что завещал вам отец, дедушки? – осведомился я. – Квартиру в центре города, счет в банке или виллу за городом? Или машину с подземным гаражом и…
– Не то ты говоришь, – перебили меня все трое, а самые толстый наклонился к земле и поднял какой-то сундук
Сундук распахнули сразу три руки: ни один из дедушек, похоже, не желал уступать двум другим честь открыть эту рухлядь. Я осторожно заглянул внутрь и тут же принялся чихать: в нос ударил целый столб пыли. Басистый старикан, за которым, кажется, признавалось некоторое старшинство, отстранил руки своих собратьев и стал вынимать из сундука:
1) пыльную бутылку с искривленным горлышком, до такой степени перемазанную каким-то серым налетом, что невозможно разглядеть, пуста она или заполнена чем-то хотя бы частично (о том, что в ней, не приходится и гадать);
2) книгу, которую не приняли бы ни в одной библиотеке из-за ее непотребного вида: переплет с какими-то нечистоплотными разводами, желтые страницы, несколько листов торчат из обреза, корешок потрепан и несет на себе лишь остаточные следы какого-то тиснения;
3) нечто, что я сначала принял за огромный дырявый носок, позже оказавшееся головным убором; это какая же должна быть голова, чтобы не побрезговать надеть на нее этот головной убор!
– Так, – сказал я, стараясь говорить солидно и строго, – это, дедушки, и есть ваше наследство? Понятно. У моей бабушки был сундук, ключ от которого она не давала никому. Что я только не нафантазировал об этом сундуке!.. Мне даже казалось, что, если я залезу в этот сундук, тотчас же попаду в какую-нибудь сказку. Еще я думал, что там лежит машина времени или бластер, а бабушка казалась мне волшебницей. Когда она умерла, я все-таки открыл сундук. Там была какая-то рухлядь, разные платочки, старомодные платья невообразимой древности, и все это воняло нафталином.
– Верно, твоя бабушка была мудрая женщина, раз хранила при себе ключ от потаенного сундука. А как ее зовут? Возможно, мы передадим ей привет.
Телятников фыркнул. Неадекватность дедушек становилась утомительной. Я махнул рукой:
– Потаенного!!! Вы, дедушки, точно не из стационара? Ладно. И как же вас рассудить?
– Дедушки любят спортивные состязания, – сказал Телятников, уже не скрывая иронического смешка, – рассуди их, как в сказке. Помнишь, в сказках постоянно дерутся три старика из-за отцовского наследства, а какой-нибудь залетный Иван-царевич заставляет их бежать на стайерскую дистанцию. Типа кто первый прибежит, получит то-то, кто второй – то-то, и так далее.
Старички словно знали, что Телятников такое предложит. Они нестройно загомонили:
– Состязание, состязание! Кто первый, кто первый!..
– Ладно,
– Видим, видим.
– Ну, так вот. Кто первый добежит до мини-маркета, купит бутылку пива и принесет ее сюда, тот получит вот эту пыльную бутылку. Следующий получит книжку, а последний – носок… то есть шапку.
– Это будет бег с препятствиями, – заметил Макарка, который изрядно впечатлился моментом и даже подпрыгивал на месте от снедавшего его любопытства. – Чтобы добежать до того ларька, нужно перепрыгнуть через забор.
– Перепрыгнем!
– Перемахнем!
Писклявый козлетон третьего деда, к счастью для наших ушей, потонул в более мощных голосах его собратьев. Я поднял руку и сказал:
– Значит, старт на счет «три». Ррраз!..
Деды немедленно встали в низкую легкоатлетическую стойку. Душевнобольной вариант братьев Знаменских!..
– Ды-вва!
Один из дедушек дернулся, едва не оформив фальстарт. Не выходя из низкой стойки, второй седобородый конкурент пнул его пяткой в лодыжку.
– Трррри!
Престарелые спортсмены, так легко и непринужденно переквалифицировавшиеся из борцов и кикбоксеров в легкоатлеты, дружно сорвались с места. Они уничтожили расстояние до забора с той хищной быстротой, с какой крокодил пожирает свою добычу. Толстый дедок чуть приотстал, но он компенсировал это отставание тем, что ловчее всех перемахнул через ограду (двух с половиной метров, с острыми бронзовыми навершиями!) и первым спрыгнул на асфальт по ту сторону больничной ограды. Длинный и тощий старик несколько замешкался, зацепившись своим балахоном за ограду, рванулся… послышался треск разрываемой материи, и старика как сдуло с ограждения больничного парка. Я мельком глянул на Макарку: тот округлившимися глазами смотрел вслед бегунам и машинально расстегивал и застегивал «молнию» своей ветровки. На пятом приблизительно маневре многострадальная «молния» наконец разошлась. Телятников сказал:
– Как ты думаешь, Илья… они лет сорок назад входили в сборную Советского Союза по олимпийскому пятиборью?
– Или даже десятиборью, – отозвался я, озадаченно разглядывая три уменьшающиеся фигурки, уже мелькающие в двух кварталах от нас– Мгм… У меня в школе был такой учитель по природоведению, в старших классах биологию вел… он бы про этих стариканов сказал: «Какой совершенный биологический подвид!» Я того учителя боялся, аж жуть. Мне даже кошмары снились, что он заставляет меня разводить кроликов. Он и сам на кролика… смахивал. Т-такие… мерзкие зубы.
– Биология… Зубы… подвид. А что это ты им про пиво наболтал?
– Я сам, думаешь, понял?
– А если у них денег нет?
– А меня другое интересует… как бедная продавщица будет отпускать пиво трем бешеным стариканам, которые в течение нескольких секунд один задругам ворвутся к ней в ларек… – пробормотал я.
…Они НЕ ВЕРНУЛИСЬ. Хотя по той скорости, какую они забрали на самом старте, расстояние до мини-маркета и обратно должны были преодолеть минут за пять. Даже если бы им упорно отказывались продавать пиво. Или отсчитывали сдачу с тысячи. Каждому. Хоть один-то должен был прибежать обратно!.. Но нет: никого.