Белый отряд

Дойл Артур Конан

– Ваша речь, сир, – сказал Принц еще холоднее, – не такая, какую я хотел бы слышать от вас. Меня не привлекают подобные амурные истории, о которых вы говорите, и я поклялся, что мое имя никогда не будут соединять с именем иной женщины, кроме моей навеки дорогой супруги.

– Вот низменный образец истинного рыцарства! – воскликнул Педро, а король Мальорки, Иаков, напуганный суровостью их всемогущего покровителя, резко потянул за одежду своего товарища по изгнанию.

– Будьте осторожны, кузен, – прошептал он, – ради пресвятой Девы будьте осторожны, ведь вы рассердили его.

– Подумаешь! Не бойтесь! – отозвался испанец также вполголоса. – Если я промахнусь при одном поклоне, то уж, верно, угожу при следующем. Вот глядите! Дорогой кузен, – продолжал он, повертываясь к

Принцу, – ваши ратники и лучники – отличные, крепкие воины. Действительно, было бы трудно состязаться с ними.

– Они побывали в далеких странах, сир, но до сих пор не встретили себе равных в бою.

– И, вероятно, не встретят. Смотрю я на них, и мне кажется, я снова сижу на своем престоле. Однако, скажите мне, дорогой кузен, что мы будем делать дальше, когда прогоним этого ублюдка Генриха из королевства, которые он стащил.

– Мы будем просить короля Арагонского, чтобы он вернул престол нашему брату Иакову, королю Мальорки.

– О благородный и великодушный Принц! – воскликнул монарх-коротышка.

– А когда это свершится, – сказал король Педро, косясь на молодого завоевателя, – мы объединим силы Англии, Аквитании, Испании и Мальорки. И нам будет стыд и позор, если мы не совершим какого-нибудь великого деяния, имея в своем распоряжении столь мощные военные силы.

– Вы правы, брат мой! – воскликнул Принц, и глаза его заискрились от предложения дона Педро. – Мне кажется, самое угодное пресвятой Деве, что мы могли бы сделать, – это изгнать язычников мавров из вашей страны.

– В этом мы с вами едины, Эдуард, как эфес с лезвием. Но, клянусь святым Иаковом, мы не позволим этим маврам потешаться над нами и из-за моря. Мы должны сесть на корабли и очистить от них Африку.

– Клянусь богом, да! – воскликнул Принц. – Моя заветная мечта, чтобы наше английское знамя развевалось над Масличной горой, а лилии и львы реяли над Святым градом.

– А почему бы и нет, дорогой кузен? Ваши лучники проложили дорогу в Париж, – почему же не в Иерусалим? А дойдя туда, ваше войско сможет отдохнуть.

– Нет, надо сделать больше, – заявил Принц, увлеченный честолюбивыми мечтами. – До сих пор еще не взят Константинов град и предстоит война против дамасского султана. А вслед за этим надо еще наложить дань на татарского хана и Китайскую империю. Ха! Джон, что вы скажете? Разве мы не можем продвинуться на Восток так же стремительно, как Ричард Львиное Сердце?

– Джон останется дома, сир, – сказал старый солдат. – Клянусь душой, пока я сенешал Аквитании, с меня хватит забот и по охране границы, которую вы мне доверили. Тот день, когда король Франции услышит, что между ним и мною лежит море, он назовет счастливым.

– Клянусь душой, Джон, – сказал Принц, – я никогда раньше не замечал, что вы так неповоротливы.

– Брехучий пес не всегда зверя берет, – отозвался старый рыцарь.

– Нет уж, верное сердце, я слишком часто испытывал вас и знаю, какой вы смелый. Но, клянусь моей душой, я не видел такой отчаянной давки с того дня, когда мы доставили короля Иоанна в Чипсайд!

Поглядеть на турнир собралась огромная толпа, покрывшая всю широкую равнину между полосой виноградников и берегом реки. Принц и его свита, находившиеся у северных ворот, видели внизу под ногами темное море голов, среди которого то там, то здесь яркими пятнами пестрели женские головные уборы, поблескивали шлемы лучников и ратников. Посреди этого огромного скопления людей арена казалась лишь узкой, зеленой полоской, окаймленной знаменами и широкими вымпелами, а белые пятна с развевающимися флажками показывали, где поставлены палатки, в которых облачались в латы участники турнира. От городских ворот и до помоста, предназначенного для Принца и его свиты, была проложена огороженная кольями дорожка. И по ней среди приветственных кликов огромной толпы медленно ехал Принц, его сопровождали оба короля, высокие государственные чиновники и длинная вереница лордов и дам, придворных советников, воинов; качались перья, вспыхивали драгоценности, лоснились шелка и блестело золото – это было такое зрелище роскоши и доблести, о каком можно только мечтать. Голова кавалькады уже достигла арены, а конец еще

только прошел городские ворота, ибо представители и представительницы всего, что было прекрасного и славного, собрались здесь из всех местностей, омываемых Дордонью и Гаронной: смуглые рыцари с жаркого юга, пылкие воины из Гаскони, элегантные придворные из Лимузена и Сентонжа и отважные молодые англичане из-за пролива. Были здесь также и красавицы брюнетки Жиронды, чьи глаза сверкали ярче их драгоценных каменьев, а рядом ехали их белокурые сестры из Англии, прямоносые, с четкими чертами лица, закутанные в лебяжий пух и горностай, ибо воздух был резок, несмотря на яркое солнце. Медленно извиваясь, подползал длинный сверкающий поезд к арене; наконец, каждая лошадь была привязана поджидавшим ее конюхом, а каждый лорд и каждая дама уселись на длинных, обитых бархатом и гобеленами и украшенных гербами скамьях, которые тянулись по обе стороны арены.

Участники турнира стояли на том ее конце, который был ближе к городским воротам. Здесь, перед их палатками, развевались ласточки Одлея, розы Лоринга, червленые поперечники Уэйка, лев Перси и серебряные крылья Бошанов. Каждое знамя держал оруженосец, одетый в свободную зеленую одежду; оруженосцы изображали тритонов, и потому в левой руке у них были огромные полукруглые раковины. Позади палаток громадные боевые кони рыли копытами землю и ржали, а владельцы сидели у входа в палатки, положив шлемы на колени, и беседовали о порядке выступлений. После громкого туша фанфар герольд возвестил имена и гербы рыцарей, которые готовы ради чести своей страны и любви к своим дамам сразиться со всеми, кто окажет им честь сразиться с ними. Зрители встретили взрывом восторга второго герольда, который, двигаясь с другого конца арены, объявил имена пяти хорошо известных и прославленных рыцарей, принявших вызов.

– Честное слово, Джон, – сказал Принц, – пожалуй, вы были правы. Ха, мой любезный д'Арманьяк, кажется, наши здешние друзья не слишком будут огорчены, если английские воины проиграют.

– Может быть, сир, – ответил гасконский дворянин. – Я нисколько не сомневаюсь, что в Смитфилде или Виндзоре английская толпа тоже будет приветствовать своих соотечественников.

– Клянусь, это легко понять, – смеясь, отозвался Принц, – вон несколько десятков английских лучников на том конце орут так, словно намерены перекричать огромную толпу. Боюсь, что не очень-то громко придется им нынче кричать и приветствовать своих, ибо мой золотой кубок едва ли переплывет пролив. А каковы условия турнира, Джон?

– Участники должны выиграть не менее трех схваток, а победа останется за той партией, которая выиграет наибольшее число схваток, причем каждая пара сражается до тех пор, пока у одного из противников не окажется явного преимущества. Тот из победителей, кто будет биться лучше всех, получит приз, а лучший в другой партии – пряжку с драгоценными каменьями. Отдавать ли приказ, чтобы зазвучали нагары?

Принц кивнул, трубы грянули, участники турнира двинулись вперед друг за другом, и каждый встретился со своим противником посреди арены. Сэр Уильям Бошан упал, сраженный копьем многоопытного Капталя де Буша, сэр Томас Перси победил лорда Мюсидана, а лорд Одлей выбил сэра Пердюка д'Альбера из седла. Однако кряжистый Де Клиссон возродил надежды нападающих, сбросив наземь сэра Томаса Уэйка из Йоркшира. Пока трудно сделать выбор между атакующими и атакуемыми.

– Клянусь святым Иаковом из Сантьяго! – воскликнул дон Педро, и на его бледных щеках даже проступил легкий румянец. – Пусть победит кто угодно, но это – славное состязание.

– Назовите мне следующего защитника чести Англии, Джон? – спросил Принц, и голос его дрогнул от волнения.

– Сэр Найджел из Хампшира, сир.

– Ха! Он человек большой храбрости и искусно владеет любым оружием.

– Это верно, сир. Но зрение у него, как и у меня, для войны не годится. И все-таки он может разить копьем или наносить удары так же весело, как и всегда. Ведь это именно он, государь, выиграл золотую корону, когда ее величество королева Филиппа, ваша матушка, после разгрома Кале устроила состязание всех рыцарей Англии. Я слышал, что в замке Туинхэм есть шкаф, который ломится от призов.