Белый мыс
Шрифт:
Оке начал беспокоиться, что усталость возьмет верх и он натворит бед за работой. Иметь бы хоть пятерку для задатка, тогда он мог бы попытаться снять себе уголок…
Когда пришел Энглюнд, Оке набрался храбрости и спросил, нельзя ли получить аванс.
– Так… сегодня уже пятница. Что завтра, что сегодня – большой разницы не составляет, – ответил хозяин покладисто. – Полнедели – значит, семь пятьдесят.
Во время перерыва Оке выбежал на улицу и купил газету. Под рубрикой «Город между мостами» можно было найти много объявлений, которые предлагали «Угол
Оке чуть было не повернул обратно, увидев в подъезде на лестнице никелированную крышку мусоропровода. Дом был подвергнут основательной модернизации и обзавелся, очевидно, не только лифтом, центральным отоплением и ванными, но и высокой квартплатой, так что прежние жильцы вынуждены были перекочевать в другие трущобы, где еще не прошла реконструкция.
Упитанная хозяйка показалась ему знакомой. Он видел ее несколько раз в своем магазине.
– Двадцать пять крон с человека, да и то это слишком дешево за меблированную комнату со всеми удобствами; но народ еще не знает, что теперь и в Старом городе живут приличные люди, – тараторила она самодовольно, показывая комнатку наподобие алькова, с окном в переулок.
Оке не мог обнаружить другой мебели, кроме двух стульев и низкого бюро, втиснутого между кроватями и заменявшего стол. Двадцать пять крон… Это означает, что ему надо собрать чаевых не меньше двух с полтиной, чтобы уплатить за комнату на будущей неделе.
– Можно оставить пять крон сейчас, а остальные внести в следующую субботу? – спросил он.
– В следующую субботу? Когда в понедельник первое число? – хозяйка посмотрела на него непонимающим взглядом, потом недовольно поджала губы. – Нет, я не так глупа. Платите вперед за месяц при вселении. В противном случае вам вряд ли удастся получить меблированную комнату!
Оке ретировался с таким чувством, словно его уличили в чем-то нехорошем, и решил попытать счастья в какой-нибудь семье победнее и не такой недоверчивой. В объявлении значился еще дом в Кольметар-грэнд.
Переулок встретил его запахом плесени и подвальной сырости. Между домами во всех направлениях были укреплены распорки, не дававшие им сдвинуться и окончательно заслонить узкую полоску дневного света, которая еще виднелась наверху между наклонившимися стенами.
Комнатка, предназначенная к сдаче, оказалась настолько маленькой, что между кроватями уже ничего нельзя было втиснуть.
Дверь на кухню приходилось все время держать открытой, чтобы пропустить хоть немного света, и воздух был насыщен чадом. На стене висела рабочая одежда. Ее владелец валялся на застеленной кровати и равнодушно изучал сырые пятна на потолке.
– Мы берем только двадцать крон, потому что комната проходная, – сообщила хозяйка.
Жестокий приступ кашля, поразивший жильца, прервал ее объяснения.
– Но мы, конечно, предпочли бы жильца постарше…
Она проводила Оке в коридор и продолжала вполголоса:
– Тот, на кровати, только что вернулся из туберкулезного санатория. Вам, такому молодому, может быть,
Звук сухого кашля сопровождал Оке вниз по лестнице. При таком жилье не много потребуется времени, чтобы освободилась еще одна койка…
Оке вышел сквозь арку обратно на Вестерлонггатан. Улица напоминала устье пещеры. Дома, на острове, в скалах, много пещер – их стены закопчены дымом костров, которые горели тысячи лет назад. Обитателям этих пещер жилось лучше, чем бездомному в большом городе…
Навстречу ему шла старая женщина, погруженная, как и он, в свои заботы. Оке нечаянно задел ее локтем и пробормотал извинение.
– Нет, вы подумайте… Да ведь это Оке!
– Фру Блюм!
– Что за церемонии, называй меня Хильдой! Мы же старые знакомые.
Лицо Хильды сияло так, словно она вдруг оказалась лицом к лицу с блудным сыном. Она принялась расспрашивать, как шли его дела в букинистической лавке после ее переезда.
– Так вот оно что – Оке ушел оттуда и работает рассыльным здесь, в Старом городе? Ты должен обязательно зайти навестить меня! Я живу в последнем доме по Кольметаргрэнд. Там хорошо, солнечно, это как раз напротив стоянки автомашин.
Оке слушал ее с удивлением. Неужели она позабыла, как ругала его до хрипоты? Хильда оперлась обеими руками на трость с черной ручкой и долго рассказывала о своей чудесной комнате.
– Мне ее бог послал!
Оке не мог удержаться от улыбки.
– Оке не верит, что это правда? – настаивала Хильда с полной серьезностью. – Я не знала, куда деваться, когда меня уволили с места привратницы. Армия спасения помогла составить заявление, чтобы мне разрешили снять дешевую комнату в домах муниципалитета. Желающих было очень много, но я день и ночь молилась богу, чтобы комната досталась мне. И он услышал меня, хотя я и большая грешница!
Перерыв подходил к концу, и Оке спешил в магазин. Однако Хильде нужно было решиться что-то ему сказать, и она не отпустила его сразу.
– Не может ли Оке одолжить мне десятку? – спросила она наконец.
Оке не знал, смеяться или плакать. Так вот чем объясняется неожиданная приветливость… Он покачал головой:
– Нет, не могу.
– Ну, хоть кроны две? Милый, хороший Оке, только две кроны… – Голос дрожал от волнения, она уцепилась за его рукав. – Я не ела со вчерашнего дня. Вот иду как раз из магазина. Хозяйка не дает больше в кредит, пока я не рассчитаюсь со старыми долгами. А через две недели я получу пенсию.
Преодолев минутное колебание, Оке протянул ей свою пятерку:
– Вот, возьмите! Я берег ее для задатка, но мне все равно не найти себе комнаты.
– Постой, подожди минутку! – Хильда остановила его. – У меня только одна кровать, но если ты согласен спать на полу…
Оке даже обнял старушку в порыве восторга. Наконец-то он избавлен от необходимости патрулировать по городу ночью! Хильда проговорила сквозь смех:
– Я уже в достаточно преклонном возрасте, так что ничего не случится, если мы проведем несколько ночей в одной комнате.