Белый мустанг

Сат-Ок

Длинное Копьё послушался совета мудрой Шух-шух-ги. Одним ударом томагавка он лишил жизни подводное чудовище.

Радостно раскричались тучи птиц, а привлечённые этим люди толпою прибежали на берег озера. Какая же радость охватила их, когда они увидели живым и невредимым юношу, а на дне его лодки — мёртвого осетра. Раздались голоса барабанов и орлиных пищалок. Во время танца рыбы мёртвое чудовище подняли на пиках. Танцы продолжались до поздней ночи, а прибрежные леса вторили своим эхом радостным крикам.

Утром голова осетра была отрублена и торжественно принесена

Длинному Копью. Молодой воин повесил её на солнце. Голова сохла несколько дней под жарким солнцем и под тёплым дуновением ветра и сделалась блестящей и твёрдой. Тогда прибил её Нату Сат к носу своего каноэ.

С той поры Длинное Копьё сколько раз выезжал в своей лодке на Большую Воду, столько возвращался с полной лодкой серебряной рыбы, провожаемый пением птиц. Он приставал к берегу там, где на жёлтом песке белели кости страшного Гитчи Намы. Слава воина быстро разнеслась по окрестным племенам и родам, а вскоре он стал великим и мудрым вождём дакотов.

ЧЕТЫРЕ ВЕТРА

Во времена, когда вели борьбу за власть на земле и в небе звери и люди, племя Мэджекивиса презирали все индейские роды и общины. Его сторонились воины и издали объезжали его шатры. Даже враждовавшие с ним оджибвеи считали позором убийство воина из этого жалкого племени.

Чем же навлекли на себя такое презрение воины Мэджекивиса? Неужели они были менее храбрыми и менее отважными, чем воины других племён? А может, они опозорили себя каким-то недостойным поступком?

Да, это было недостойно славных воинов: у них среди бела дня из обоза была украдена священная повязка — Вампум. Повязка (ещё от самого Сахена, первого человека рода), которая возвышала их над всеми другими племенами. Она давала им власть над необузданными силами природы.

Ту повязку украл Гитчи Мокве — большой медведь из страны вечных снегов. Воспользовался моментом, когда все воины были на охоте, а в селении остались только старики и женщины.

Горе и печаль нависли над племенем после утраты Вампума. Мужчины повынимали из волос все перья, женщины пообрезали себе красивые косы, даже детей охватила эта печаль — не слышно было весёлого гомона и смеха, не видно было детских игр и беготни. Жизнь в селении замерла.

Старый вождь племени Мэджекивис так сильно переживал это горе, что наконец однажды не выдержал и отправился в одиночку в северную страну, чтобы отыскать там Гитчи Мокве, убить его и отобрать у него священную повязку Вампум.

Он шёл много дней — Малых Солнц — и наконец добрался до далёкой страны, где деревья были покрыты снегом, под тяжестью которого выгибались так странно, словно прислушивались к каким-то таинственным голосам земли. Горы и скалы, одетые в белые шапки, стояли молчаливо и важно, словно застывшие в вечном сне.

Мэджекивис шёл не торопясь. А вокруг была такая тишина, что он слышал стук своего сердца и шум бегущей по жилам крови. Вдруг в кустах раздался пронзительный писк. Мэджекивис бросился в сторону, откуда доносился голос, и раздвинул густые ветки большого можжевельника. Запутавшись в них и поколотый острыми иголками,

там сидел белый кролик — Вабассо.

Освободил его старый вождь и пустил на белое поле. Вабассо отбежал в сторонку, сел и сказал:

— Благодарю тебя, Мэджекивис, за то, что ты спас мне жизнь. Я, чтобы отплатить тебе, покажу, где прячется Гитчи Мокве. Он залёг на самой высокой горе, под сломанной елью, и спит крепким сном, но ты поспеши, чтобы до его пробуждения вернуть свою повязку.

Мэджекивис поблагодарил кролика взмахом руки, а Вабассо запрыгал и скрылся из виду за снежной пеленой.

Старый, измученный вождь отправился в путешествие на гору, показанную белым кроликом. Окрылённый надеждой, он быстро добрался до цели. Вблизи вершины он крался осторожно, проскальзывал между заснеженными глыбами, как горностай — быстро и незаметно. Малейший шум мог бы разбудить Гитчи Мокве, и тогда бы вождь не добыл повязку, а потерял бы жизнь и его племя навсегда осталось бы опозоренным.

Бесшумно, как белый дух, добрался он до вершины. У поваленной ели лежал громадный горный медведь. Спящий, неподвижный, он напоминал скалу, обросшую коричневато-серым мохом. На шее медведя виднелась священная повязка Вампум. Старый вождь подкрался к зверю как можно тише и как можно ближе. Наклонился и осторожно начал снимать повязку с его шеи. Протянул руки и почувствовал на них тяжёлое, горячее дыхание медведя, огромные когти зверя вызывали беспокойную дрожь. Но старый вождь не испугался. Он незаметно пронёс повязку мимо ушей медведя, которые ничего не слышали, и мимо глаз, которые ничего не видели.

Потом встал на ноги, повесил Вампум на свою шею и издал могучий военный клич, который многократным эхом повторили скалы.

Гитчи Мокве сорвался с места, но мощный удар томагавка между глаз свалил его на землю. Он тяжело застонал, попытался встать, но его ноги дрожали, как осина. Он понял, что не­способен к битве, и жалобно завопил, как слабая женщина. Зашатался, дрогнул и, тяжело дыша, упал на снег.

Могущественный Мэджекивис стоял над ним без страха, громко смеялся и издевался над ним:

— Храпи себе дальше, миша! Ты трус, а не храбрый воин, за которого мы принимали тебя. Теперь ты кричишь и вздыхаешь, как несчастная женщина. Наши племена многочисленны, а наших воинов столько, сколько листьев на деревьях, сколько песчинок в пустыне. Долго мы воевали с тобой и теперь убедились, что мы сильнее тебя. Отныне ты будешь убегать от нас в леса и горы. Я понял наконец, что ты не победишь меня в бою.

Хоть ты и опозорил нас, украв священную повязку Вампум, я не кричал и не плакал, а ты, медведь, сидишь теперь и вздыхаешь. Постыдись своего рода! Ты причитаешь и скулишь, как убегающий дикобраз — Шаогодайя. Твои крики похожи на крики старой, брюзгливой женщины. Довольно! — И занёс Мэджекивис свой боевой топор и ударил Гитчи Мокве в самую середину лба.