Шрифт:
0. С почином
Видавший виды люк – в кляксах облупленной краски неопределенного цвета и оспинах метеоритных ударов – с чуть слышным шипением открылся, уравнивая давление и запахи. Из недр корабля пахнуло затхлостью и сыростью, словно из утробы огромного животного, и этот зверь терзался присутствием паразитов, копошащихся внутри.
– Добро пожаловать, господа патрульные!
Небритый «клоун» в помятой, но чистой форме суперкарго картинно склонился в шутливом полупоклоне. От него несло грубой смесью сивушных масел с этанолом. В галерее за сухопарой фигурой встречающего никого не было. На ином купце, бывало, вся команда
– Чем обязаны? – суперкарго излучал фальшивую любезность.
– Стандартная процедура, – не опуская оружия, рослый офицер патруля тяжело шагнул из кишки переходного желоба. Экзоскелет боевого скафандра делал его похожим на робота – бездушную и беспощадную машину убийства. – Где капитан?
– Ждет в кают-компании. Я провожу – с вашего, разумеется, разрешения.
Старший кивнул сопровождавшим бойцам. Пара осталась у переходной камеры, остальные двинулись за главным, которого, норовя ухватить под локоток, уводил вглубь корабля семенящий паяц в обличье суперкарго.
Отсек, который сухопарый называл кают-компанией, нес отпечаток попоек и, судя по вмятинам и царапинам на переборках, возлияния нередко заканчивались дебошем. Посредине стоял грубый пластиковый стол со следами неаккуратной трапезы. За грязной плоскостью восседал в компании наполовину опорожненного стакана грузный одутловатый персонаж с капитанскими нашивками. Перед ним лежал потертым экраном вверх планшет в металлическом корпусе. В планшете, следовало полагать, ждали ревизии корабельный журнал и другая документация.
– Капитан? – полуутвердительно спросил патрульный.
– Милости просим, – прохрипел персонаж и смел рукой со стола грязные пластиковые тарелки, освобождая место.
– Что за бардак? – холодно поинтересовался офицер, игнорируя приглашение. – Следуйте процедуре!
– Эх, служба, – одутловатый пьяно икнул. Из-за его спины, игнорируя формальные процедуры, возник тенью кок в черном переднике, похожий на мясника со скотобойни. Он ловко метнул на стол несколько чистых стаканов по числу патрульных и блюдо с нехитрой закусью.
– Идем порожняком, – сказал одутловатый и толкнул в сторону патрульного планшет. – Если не веришь, пошли проверить бойцов. Документы в порядке. Следуем за фосфоресцирующими имплантатами в темную туманность, будь она!
– Без большого желания идем, как погляжу, – констатировал офицер, изучая содержимое планшета.
– С навигацией в туманностях прямо беда, – одутловатый испустил вздох, призванный изобразить вселенскую печаль. – Только зевни и словишь бесхозную глыбу в борт, а то и в корму. Морока, ей-ей! Но имплантаты того стоят.
Персонаж опрокинул в себя стакан, предусмотрительно наполненный коком, крякнул и, заметив, что терпение офицера на исходе, пояснил.
– Снимаю стресс! У меня, собственно, беда. Я хочу заявить об исчезновении члена экипажа.
Офицер оторвался от планшета и с интересом взглянул на капитана корабля. Пьяница должен бы знать, что последует за подобным заявлением. Патруль вывернет корабль наизнанку, чтобы удостовериться в правдивости его слов. Пропасть без вести в закрытом пространстве корабля невозможно. Исчезнуть можно только в двух случаях – броситься в реактор или выброситься наружу, а это может быть и убийством. Если купец и торопился, то теперь о скором прибытии в туманность стоило б забыть. Торговец или тот, кто выдавал себя за него, вел какую-то игру.
– Кто и при каких обстоятельствах пропал? – спросил
– Слышал о Белом механике?
Одутловатый персонаж изменился в лице и, утеряв хамоватость, теперь с надеждой вглядывался в румяное лицо патрульного. Офицер недобро прищурился.
– Байки травить будем?
– Это не байки! – Капитан с неожиданной яростью ударил пустым стаканом по столу.
– Я чуть не обосрался, – сказал суперкарго, присаживаясь с края стола.
– Заткнись, – оборвал его капитан.
– Я о механике, – уточнил суперкарго и, приложив руку к сердцу, чуть наклонился к повернувшемуся офицеру. – Ей-богу, чуть не обосрался…
1. Парабола
В лицо дыхнуло чем-то терпким. Запах, вяжущий и неожиданно тошнотворный, вывернул внутренности, заставив резко согнуться и выскочить из мирка чужих воспоминаний. Чтение нейрозаписи на контактной пластинке памяти отняло в реальном времени физическую секунду, и вернувшаяся реальность отправила вестибулярный аппарат в нокдаун.
«Ошибка, – прошептала нейропластинка. – Требуется повторная синхронизация». Голос шелестел прямо в голове, возникая где-то на периферии сознания. Си-Ти – Симеон-Тимофей, дипломированный специалист по репутации – дрожащими пальцами содрал ее со лба. Пластинка в ладони была мягкой и теплой, словно хранила тепло кожи. Тело требовало очистить мозг от вороха чужих воспоминаний. Си-Ти прополоскало. Проклятье! Симеон-Тимофей предпочитал не пользоваться нейрозаписями других существ и испытывал к ощущению стороннего присутствия в голове что-то близкое к отвращению.
Отдышавшись, специалист по репутации выпрямился. Все еще чувствуя слабость, он оперся рукой о переборку, по которой на уровне глаз бежали наискось размашистые буквы, складываясь в слово «Механи…». Писавший торопился, и судя по незаконченному окончанию и бурым брызгам ниже имел на то весомые основания. Фломастер, которым творилось послание, был брошен на палубе. Следов борьбы в отсеке не наблюдалось.
На столике у иллюминатора стоял недопитый стакан, рядом валялся распотрошенный пакет с мультигалетами – дешевой питательной закусью из стандартного бортового меню, и что-то неуловимое шептало Си-Ти, что его вовлекают в спектакль. Едва уловимый душок бутафории мешал принять реальность драмы, разыгравшейся в тесном пространстве корабля, но в нее искренне верил здоровяк, закованный в латы тяжелого боевого скафандра. Симеон-Тимофей – среднего для хомо [1] роста, унаследованного от землян-родителей, едва дотягивал ему до плеча.
1
Хомо – Род Homo (лат.) – люди.
Здоровяк протянул мокрую салфетку. Он носил нашивки офицера звездного патруля и сочувствия в нем было ни на грош.
– Значит, судно нашли пустым, а? – спросил Си-Ти. Офицер покачал головой.
– Могу повторить, – терпеливо пробасил патрульный. – Транспорт Вест-Ник оставлен командой по неизвестным причинам. После обнаружения патрулем, отбуксирован к ближайшей обитаемой планете, где прошел стандартную обработку.
Специалист по репутации хищно втянул в себя воздух, пахнущий раскаленным песком, как в медотсеке после кварцевания. Крепыш не врал – корабль обработали и даже воздух заменили, но надпись на переборке оставили, да и галеты эти. Зачем? Эдак выяснится, что и судовой журнал на месте, дожидаясь пытливого читателя в целости и сохранности.