Белый мальчик
Шрифт:
Лютц отпрянул от гостей, забыв о всяких манерах.
– Зофи, я не хочу никуда уезжать! Я не хочу в чужой дом!
– Это ведь дом твоего деда, графа, - напомнила цыганка.
– Это твой дом! Лютц, только подумай, твой дед богат! Он подарит тебе жеребёнка, и много красивой одежды и игрушек.
– Но я не хочу...
Мальчик отступил ещё на шаг и оглянулся на подошедшую, растрёпанную и растерянную Эльзе. Он вдруг подумал о фургоне, расписанном ангелами и звёздами, о жемчужных бусах, красном платке и золотых серёжках. А потом - совсем немножечко - подумал о собственном жеребёнке.
– Людвиг, мальчик мой, - граф передал Клаусу одеяльце и протянул руки.
– Людвиг, не разбивай мне сердца! Ты увидишь, сколько в нём любви!
Мальчик робко подошёл и обнял его. От графа пахло полынью, которой, должно быть, перекладывали одежду в шкафах, мятными пастилками и стариковской кожей.
– Сударь, он ни в чём не знал у нас отказа! Не болел и не голодал, всегда носил хорошую одежду и башмаки, каждый день умывался и причёсывался, и мы учили его манерам, он кланяется и здоровается, воспитанный мальчик!
– мягко сказала Зофи, поглядывая то на графа, то на Клауса.
– Правда, я научила его лгать... Но он этого не любит, никак не любит! Не цыганская порода! Бывало, придёт из деревни и скажет: зачем, Зофи, я должен на тебя наговаривать? Мне противно лгать о тебе! А делать нечего, ведь те деньги, что вы дали, давно кончились, нам надо
Граф отстранился от обретённого внука, чтобы достать из кармана кошелёк. Открыв, старик задумчиво поглядел внутрь, а потом решительно захлопнул и кинул его на колени цыганке. Попрощавшись, он ушёл, уводя за руку оглядывающегося через плечо Лютца.
Когда цыганке показалось, что гости достаточно далеко, она открыла кошелёк и ловко пересчитала монеты и ассигнации, а потом так же ловко стала делить деньги, отдавая долю каждому подошедшему от другого фургона цыгану. Таков был обычай, и Зофи всегда его соблюдала.
– Ну и история вышла с нашим Лютцем!
– сказал один мальчишка, почёсывая живот сквозь дыру в рубашке.
– Подумать только, графский внучек!
– Графский-то умер, вот как раз вместе с твоим братом умер, когда был мор на детей. Двух лет ему не было, - сказала задумчиво Зофи.
– Ничего, кроме одеяльца, от него не осталось. А Лютца мы подобрали через год, какая-то нищенка замёрзла с ним на руках. Упала, сломав ему ножку возле пальчиков. Должно быть, крестьянская дочь, нагуляла байстрюка, и выгнали её из дома. Да... Всё равно Лютцу было уходить скоро... Ещё год или два, и ему перестали бы подавать, очень уж стал тянуться вверх! Но теперь он будет графским наследником, его будут пестовать и всему обучать, кормить, как поросёнка для Рождества, и наряжать, будто куколку. Нахлебался мальчик горькой доли, пусть получит немного сладкой за нас за всех!
– Пороть его там будут, розгами, - сказала Эльзе и ушла в фургон за ложками для подоспевшего супа.