Белый маг
Шрифт:
Зверь взвыл. Я ему был больше не интересен. Он рванулся в сторону, упал на четвереньки и затряс всем телом, как трясется пес, выбравшийся из воды. В лицо мне полетели вонючие брызги пополам с древесной трухой и голубыми искрами. Тихомир выпал из тела вовкулака, ударился спиной о дерево и медленно ополз на землю.
Я тяжело поднялся на ноги и замер, покачиваясь. А вовкулак, продолжая завывать, совершил гигантский прыжок с земли прямо на крону дерева, но долго там не задержался. Ветки обломились, и зверь с грохотом упал на землю. Подскочивший к нему
Чудовище одним прыжком перескочило через ограду и припустило вдоль по улице, не прерывая ужасного завывания. За ним рассыпались по дороге голубые искры.
— Ушел, тварь страхолюдная! — сплюнув в сердцах, сказал подошедший к ограде Добруня Васильевич. — Упустили нелюда…
Он тяжело дышал и покачивал мечом, показывая свое недовольство подобным исходом драки. Кольчуга на груди у него была подрана, шлем отсутствовал вовсе, а через лоб и весь нос протянулась длинная царапина с выступившими на ней капельками крови.
— Ты ж смотри, как аккуратно тебя вовкулак зацепил, — заметил я, осмотрев его. — Мог бы и череп надвое развалить, а так только кожицу оцарапал.
Воевода пальцами потрогал царапину на лбу и помотал головой.
— Не, это не вовкулаково дело, — заявил он. — Это меня твоя Настасья отметила, когда вовкулак ее в меня бросил. Ох, и костлявая сестрица у тебя, Лексей! Ты бы ее кормил побольше, что ли?! Не ровен час помрет…
— Да не помру я! Не дождетесь!
Слегка прихрамывая, к нам подошла Настя. Беляк с Кушаком копошились посреди двора, поднимая с земли разбросанное оружие. Тихомир тоже подошел к ограде и проводил взглядом улепетывающего вовкулака. Когда же тот вовсе пропал из вида, то сунул меч в призрачные ножны и погрозил в темную даль кулаком.
— Не понравился ему клинок мой, — сказал Тихомир. — Призраку тяжело кого-то убить насмерть, но он еще способен доставить неприятности всякой нечисти.
— Он еще вернется? — спросила Настя.
Без всякого страха спросила, скорее деловито. Вид у нее при этом был тот еще — растрепанная, взъерошенная, с перепачканным лицом и до крови прокушенной губой.
— Когда-нибудь обязательно вернется, — сказал Добруня. — Если не на следующую седмицу, так попозже. Не добили мы его, и в этом вся печаль. Придется мне с помощничками сызнова Соломянку навещать, и опять тут засады устраивать. Потому как не будет местным мужичкам да бабам спокойной жизни, покудова жива эта нечисть.
— Радуйся, Настасьюшка, что печень у тебя на месте, — подбодрил девушку подошедший Беляк. — Уж очень вовкулак желал девичьей печенкой полакомиться, вон как тебя к себе прижимал, отпускать не хотел! Приглянулась ты ему.
Он засмеялся, но его пихнул в спину подошедший Кушак. Беляк сразу захлебнулся собственным смехом.
— Такая краса любому зараз приглянется, — заметил Кушак. — Вот и мне приглянулась.
— Да ну? — язвительно сказала Настя. — А не
— Что тоща — говорил, — не стал спорить Кушак. — Но еще говорил, что на лицо ты уж больно хороша, и что налюбоваться тобой никак не можно…
Настя прищурилась на него подозрительно.
— Что-то я не припомню, чтобы ты говорил такого.
— Если и вслух не сказал, то только по скромности своей, — заверил ее Кушак. — Но думал об этом совершенно точно. Вот тебе крест, Настасьюшка…
И он яростно перекрестился. А Настя усмехнулась. Я же пихнул ее локтем и прошипел на ухо:
— Анастасия Алексеевна, ты бы поменьше морочила головы богатырям местным. А лучше бы вспомнила, что тебя дома ждут.
Настя пренебрежительно махнула на меня рукой.
— Сумароков, я тебя умоляю! Никто меня нигде не ждет… Да и нет у меня никакого дома теперь. Умерла я там, понял? Убили меня! Ножом зарезал душегуб проклятый. Так что свободная я теперь, как птица. Где захочу, там и будет у меня новый дом, ясно тебе?!
Я торопливо поднял руки, показывая, что не собираюсь ее ни к чему принуждать. Как говорится, хозяин — барин. В том смысле, что жизнью своей она будет распоряжаться так, как сама того пожелает.
Тем не менее, я взглянул на нее как-то по-новому. А она не так-то проста, эта Настя! Я даже зауважал ее. Не то, чтобы раньше я ее совсем не уважал, но просто относился как к ребенку, который сам о себе не в состоянии позаботиться и нуждается в постоянном внимании. Ан нет — все у нее в порядке с самостоятельностью. Думаю, останься она здесь одна, без моего присмотра, так и не пропадет вовсе, отыщет способ выжить и даже утвердиться в этом мире. А может, и в любом из миров…
— Пора возвращаться в Лисий Нос, — с хмурым видом прервал наше беседу воевода. — Не торчать же нам в Соломянке до самого утра.
Глава 17
Маленькое путешествие в Лисий Нос и кое-кто из местных жителей
Сразу открывать ворота хлева, в котором были заперты наши лошади, мы не решились. Защитный знак в виде трех лежащих на боку крестов, нарисованный углем на воротах, почему-то начал светиться. Не ярко, а едва заметно, так, что при дневном свете или даже в сумерках вряд ли это можно было заметить. Однако сейчас, в темноте, свечение видели все, и остановились перед воротами в нерешительности.
Кто его знает, как сработает этот защитный знак? А вдруг как упадет замертво тот, кто попытается нарушить запрет и откроет ворота? Или же поразит его гром какой? Ну, или же просто паралич хватит? Вовкулак и тот не смог пробиться внутрь, а он малый крепкий, против такого и гром мог оказаться бессильным!
Но все вопросы снял, разумеется, Тихомир. Он бесцеремонно растолкал нас, остановился перед воротами и натуральным образом плюнул на ворота. Ей-богу! Сначала с силой сморкнулся в себя, а потом смачно так харкнул прямо на нарисованный защитный знак, отчего тот зашипел, испустил пар и растаял прямо у нас на глазах.