Белый крест
Шрифт:
Женщина с ребенком вернулась, и тут же объявили посадку на рейс. Мурманцев шел на контроль позади них. Его место в салоне было в самом конце, и он не мог видеть ведомых. Стюард попросил пассажиров отключить телефоны и другую имеющуюся аппаратуру. Перед тем как снять прослушку, Мурманцев успел еще поймать приглушенный диалог:
– Почему он не засыпает? – спрашивала удивленно женщина.
– А сколько ты ему дала?
– Детскую дозу.
– Надо было взрослую.
– А Мозесу мы бы тогда труп передали?
– Я же сказал – успокойся. Получит Мозес щенка, целым и
В аэропорту ТельАвива самолет приземлился в семнадцать сорок пять по местному времени, отстающему от московского на час. Стюард предупредил, что за бортом сейчас двадцать восемь градусов тепла и что паломников после прохождения контроля ждут комфортабельные автобусы. Мурманцев снова включил прослушку. Его интересовали планы похитителей.
Куртку и свитер он запихнул в сумкурюкзак. Как выяснилось, попасть из мокрого стылого ноября в суховейную жару было не слишкомто приятно.
Офицер на контроле, просмотрев его паспорт, сказал:
– Господин Морозов, подойдите, пожалуйста, к пятой стойке. Вас ждут там.
– Спасибо.
От стойки к нему уже шел человек, в рубашке с коротким рукавом. Он нес маленький чемоданчик.
– Добро пожаловать, господин Морозов. Нас предупредили о вашем визите и попросили коечто передать.
– Благодарю.
Мурманцев принял чемоданчик.
– И ключи от машины. Я провожу вас.
Он провел Мурманцев через холл аэропорта к стеклянным дверям выхода. Машина стояла в сотне метров – стального цвета, с изящными текучими очертаниями.
– Скорее всего, мне придется пересечь границу, – предупредил Мурманцев.
– Ничего страшного. Машина оформлена в аренду с правом перехода границы. Пошлем запрос в урантийскую полицию, они вернут, у нас с ними договоренность. В бардачке вы найдете карту Палестины. И вот мои координаты – на всякий случай.
Он протянул карточку. Мурманцев взял.
– Спасибо. Надеюсь, не понадобится.
– Всего хорошего. – Офицер повернулся и пошел обратно в здание аэропорта.
Мурманцев сел в машину и стал ждать. Урантийские агенты только что получили багаж, нагрузили им носильщика и теперь направлялись к выходу. Мурманцев не сомневался, что они избавятся от чемоданов при первой возможности. Но оставить их в аэропорту было бы против правил конспирации. Их могли задержать на границе, чтобы выяснить, для чего они «подарили» свой багаж иностранному государству.
Теперь он их видел. Мужчина закончил говорить по телефону. Через несколько минут возле них остановилась желтая машина службы автопроката. Водитель вышел, быстро оформил аренду и передал Коулмену ключи. Чемоданы были уложены в багажник, и «семейство» тронулось в путь.
Мурманцев поехал за ними, отставая на полсотни метров. Правой рукой он отстегнул замки переданного ему чемоданчика. Внутри лежал аннигилятор с двумя запасными батареями и маскировочный гипнопояс. Выбор оружия сначала удивил его, но потом он понял – он не должен оставлять следов. Аннигилятор, распыляющий материю, – идеальное для этого средство.
Пояс он надел сразу, работая одной рукой. Теперь чтобы активировать его, достаточно провести пальцем
Палестина вошла в состав Империи после Великой войны, в конце пятидесятых годов прошлого века. Тогда же в результате нескольких международных конференций был перекроен и остальной мир. Почти всю планету поделили между собой Ру, Американские Штаты Урантии и азиатские Королевства. УльУ в те годы представляли «индонезийские тигры» – Сингапур, Таиланд, Филиппины – и шейх Саудовской Аравии, укравший у Урантии сразу после войны секрет атомной бомбы и очень этим гордившийся. Урантия претендовала на всю территорию Палестины. Но в Штатах в это время случились внутренние пертурбации. Государственное кормило взяли в свои руки последователи религиознополитического проповедника Гудвина Поттера, и первое время держались они наверху непрочно. В итоге Урантии пришлось удовлетвориться кусочком палестинской территории, прилегающим к Газе. Имперская дипломатия не могла упустить шанс объявить протекторат над Святой Землей, и она его не упустила. Позже Урантия прирезала к своему кусочку всю Северную Африку, выторговав ее у Соединенных Королевств УльУ.
Коулмен и его напарница молчали почти всю дорогу. У приграничного поста собралась короткая очередь из машин. Два офицера проверяли документы, заглядывали внутрь, иногда предлагали выйти и открыть багажник.
Очередь продвигалась споро, но урантийские «туристы» вызвали у пограничников неясные сомнения. Один из офицеров долго листал паспорта, потом попросил выйти.
– Отдыхали у нас, значит? Достопримечательности осматривали? Тактак. Ну и – понравилась Империяматушка?
– О, ес, ес, – закивал Коулмен, широко улыбаясь. – Вери интерест стран. Мой грэнни… дед у шка погиб на войне в Сибир… Мы ездил уважать его память.
– Срок вашей визы не истек, у вас осталось больше двух недель. Какието проблемы?
– Ес, проблем. Нам так жал покидать ваш стран. Мой мать, она попал в хоспитал. Плохо сердце. Мы должен вернуться.
– Понимаю, сочувствую.
– Откройте, пожалуйста, багажник, – попросил второй офицер.
Его товарищ заглянул в салон машины.
– Привет, – сказал он Стефану. – Вотс е нэйм, бэби?
– Энтони. Его зовут Энтони, мистер офисер. Наш сын, – гордо произнес Коулмен и показал на паспорта. – Там все есть. Документ на ребенок.
– Чемоданы тоже откройте.
Откуда то приплыл протяжный колокольный звон. Мурманцев выглянул в окошко. Далеко на холме в густой зелени стоял белокаменный монастырек.
– Сын, значит, – продолжал офицер, буднично перекрестившись на монастырек. – Тактак. Вонт ю э свит, бэби?… Он у вас что, глухой?
– О, ноу, ноу. Он немножко есть… вундеркинд… очень особенный малчик. И немножко устал. Дорога, жарко, мистер офисер.
– Вундеркинд, значит. Странный какойто.