Белый край
Шрифт:
Сердце сжималось, как и пальцы, вертевшие пузырёк. Жидкость в нем стала горячей, когда дева окликнула Вэлли и приказала разузнать хоть что-то. Спустя несколько минут та привела служанку, которую отправили к господам с кухни.
— Хозяин в своем кабинете вместе с гостем, — сообщила низкорослая девушка с круглым лицом.
— Ты слышала, о чем они говорят?
— Нет. Но хозяин велел подготовить лошадь гостя…
— Он уезжает? — Глаза девы расширились и заблестели. В них собрались слезы, и она опустила веки, рассматривая духи, ставшие ненужными.
С ней опечалилась и Вэлли, но серебряный кувшин в руках служанки привлек ее внимание:
— Это
— Это? Хозяин сказал вина принести.
— Так беги, но только сперва сюда зайди. — Вэлли хитро улыбнулась и выставила вперед ладонь, успокаивая свою госпожу.
— Что ты задумала? — спросила она.
— Увидите, а сейчас давайте я вас раздену.
— Зачем?
— Давайте поторопимся, пока Кэйа не вернулась.
Служанка с кухни оказалась полнее девы и чуть выше. Юбку удалось закрепить на ребрах, а жилет безнадёжно потерял форму. Однако больше проблем доставили волосы: их нужно было спрятать, потому что простолюдинки носили короткие.
— Отец меня узнает, — заключила она, скользя руками по мешковатой одежде.
— Господа на нас и не смотрят, тем более, когда заняты, — Вэлли улыбалась и старалась распределить на голове длинную косу хозяйки.
— А если все же посмотрит? Он накажет меня.
— Ну и пусть, зато вы жениха увидите. Когда еще возможность представится?
— Ты права. — Вся уверенность держалась только на решительности служанки, а сама дева внутренне содрогалась.
Причину понять не удавалось. То ли страх быть узнанной, то ли обычная робость. А может, нежелание разочароваться? Отец уверял, что жених далеко не стар, но это все, что удалось узнать. Свадьба являлась деловым соглашением между семьями, и невесте ничего не объясняли — считали, что это попросту не ее дело. Так поженились ее родители и вышла замуж старшая сестра. Таким же образом найдут пару и младшему брату. Обычный порядок вещей, но ему не под силу было унять девичьи мечты, которые рушились одна за другой под натиском сомнений.
Наконец Вэлли удалось приладить чепчик; он сидел довольно гладко, если не присматриваться. Затем она взяла кувшин у полуголой служанки и вытащила госпожу из комнаты. Та и не заметила, как они поднялись по грубой лестнице из шлифованного камня и оказались в длинном коридоре без окон. Его освещали настенные факелы, зловеще трещащие в тишине. Между ними располагались двери, похожие на грозных стражей, осуждающих задумку негодниц.
Дева готова была сбежать, не выдерживая скопившегося напряжения, однако Вэлли упрямо тащила ее вперед. К заветной двери в конце коридора, в которую бесстрашно постучала.
— Зайди, — послышался сиплый голос.
— Боги с вами. — Словно чувствуя настрой госпожи, служанка решительно открыла дверь и подтолкнула ее внутрь.
Когда за спиной раздался щелчок, дева затряслась. Перед глазами все смешалось, справа лился свет, впереди чернела дыра… кажется, там всегда был камин, а стол слева.
Туда она и направилась, обнимая тяжелый кувшин, оказавшийся в руках. Осмотреться не хватало духу, и она изучала квадратные плиты, мелькавшие под ногами. Гладкие, как и снаружи. Сердце колотилось в животе и сбивало дыхание, но сквозь этот гул все же удалось различить знакомую хрипотцу, с детства навевавшую спокойствие. Отец что-то неторопливо рассказывал: «земля», «союз», «отпор» — больше разобрать не удалось. Но ему не отвечали.
Испуг превратился в ступор, когда пол сменился лакированной крышкой стола. Заставив себя чуть приподнять голову, дева заметила два кубка
Так она и сделала, чувствуя вину за звонкий плеск. Наполнив один, госпожа взялась за толстую ножку и подвинула его левее, бросая взгляд на пожилого мужчину, откинувшегося на стуле. Его короткие седые волосы и щетина меркли на фоне синего бархата свободного облачения, а тёмные глаза смотрели вперед и не замечали дочь.
Это подарило уверенность, и дева плеснула вино в другой кубок. Двигая его вправо, она не сдержалась и подняла глаза, натыкаясь на что-то красное и матовое, имевшее форму мужской груди. Одежда. Со стоячим воротником, между половинками которого виднелась белая кожа шеи. Такая же была и на лице. Его обрамляли волнистые пряди черного цвета, падавшие на плечи и смягчавшие тяжёлую челюсть. Высокий лоб, аккуратные брови, едва заметные морщины вокруг глаз и складочки у короткого носа — жених и впрямь не старый, однако юной деве он показался очень взрослым.
Она жадно рассматривала лорда, не сразу заметив, как долго он глядит на кубок. Неожиданно все тело обдало жаром, а лоб намок: он смотрел не на кубок, а на руку мнимой служанки. Точнее, на перстень-печатку с лабиринтом мелких линий, составляющих герб его невесты. Боги… она забыла снять его!
Спину будто пронзил кол, мешая выпрямиться. Дева могла лишь с ужасом наблюдать, как дернулись короткие ресницы. Как они поднялись, и на нее взглянули угольно-черные глаза. Спокойные и неподвижные, как на рисунке.
Возможно, лорд просто удивился? Или не захотел пугать? А может, смотрел вовсе не на перстень? Узнать это можно будет лишь спустя годы, сейчас же ясно одно: проказницу он так и не выдал. Просто окинул спокойным взглядом и отвернулся, чтобы не вызвать подозрений.
А она отскочила в сторону и поклонилась, чтобы уйти обратно к своим грезам.
Глава 1. Прошла пора грез
Меня разбудил звон подков о мостовую. Он доносился через открытое окно и противно хлестал по ушам. Еще и солнце ярко светило — нужно было закрыть ставни накануне вечером, но тогда казалось, что духота страшнее восхода. Прячась от этого зла, я перевернулась на бок и с головой накрылась одеялом. Лежать в теплой кровати было невыразимо приятно, и дремота быстро взяла свое. Явь перемешалась со сном, и в голове мелькали образы то голубого платья с розами, то горе-жениха, то флакона с духами.
Воспоминания дарили спонтанную радость, как вино, но подковы за окном звенели все настойчивее. Скоро к ним добавились недовольные голоса: какие-то мужчины ругались и не стеснялись в выражениях. Сонливость медленно исчезала, и от досады я стиснула зубы и зарычала. Вряд ли они слышали, но хотя бы выплеснула злость.
— А ну пшли отсюда, сброд! — раздался тонкий юношеский голосок.
Он прозвучал до того громко и неожиданно, что я вздрогнула и не сразу узнала Осберта, спальня которого находилась по соседству. Разумеется, приятно, что кто-то решил прогнать их, но «сброд» в долгу не остался. Крики тут же превратились в вопли, ругань стала отборнее, а мое настроение испортилось окончательно. Боги, я ведь только что снова была высокородной девой, завидной невестой с кучей нарядов и слуг. До чего же трудно оказалось возвращаться в суровую действительность. Ненавижу этот сон, потому что он снился постоянно! Во всех подробностях, издевательски напоминая о случившемся.