Шрифт:
Дан Маркович
Белый карлик
Глава первая
***
Я стою на стремянке, согнувшись под потолком. В этих многоэтажных курятниках чуть приподнимешь тело над полом, уже не выпрямиться. Лариса у двери молча наблюдает за операцией, а теща беснуется внизу, отдает приказы. Короткая старуха в голубовато-сером выцветшем балахоне. Сверху видно, как груди мотаются, могучее прокопченное южным солнцем мясо. Год как приехала с Украины, навела порядок. Подай ей немедленно банку варенья, трехлитровую. Вся верхняя полка заставлена банками, но ей понадобилась именно эта, с красной ленточкой. Умение выделить из кучи мелочей единственную восхищает. И настаивать на своем даже на смертном одре. Выходит,
Никто не знал, что дальше будет.
Мое дело сухой рассказ, короткий и без лишнего оживления. Начну с прозы жизни.
Как я старуху угробил. Без всякой идеи и желания.
***
Черт! Она скользкая оказалась, банка, моментально выпрыгнула из пальцев! И сам я еле удержался на шаткой ступеньке. Но не прыгать же как вратарь за банкой, я еще жить хочу. Стою и наблюдаю, как варенье падает. С нарастающим тоскливым ужасом. В разум не верю. Тошнит, значит, существую, неглупый человек придумал.
С этой банкой грохнулась последняя попытка приобщиться к приличной жизни. Мать-старуха меня придавила. У меня от ее хлопот тяжелая усталость по утрам. На рассвете, когда сил должно быть всего больше. Завидовал ее жизнелюбию... Избегал лоб в лоб, всерьез отвоевался, на десятерых хватит. Я ей ничего не сделал. Оказывается, этого мало. Тихонький, - говорит, - он у тебя, Лариска, тихонький, а не расписывается, и живет нашими трудами... Неправда, я всю зарплату приносил. Учителем был, правда, недолго продержался. Вообще-то я физик по образованию, но закончил педагогический, в нормальный вуз не прошел. Школа у меня для заработка, идея так cебе, но деваться было некуда. Сначала в прикладном институте несколько лет отсидел, в академический не взяли. Потом нас сократили, и я в школу устроился, на время, конечно. В Ларискином районе ничего подходящего не нашел. Хотя мне подходящее трудно найти. Раньше я певцом хотел стать, старался, но после ранения прервался полет. Шрам на шее видите, маленький, да удаленький...
Вторая моя страсть подпольная - пишу стихи, рассказики, ни на что особенно не надеюсь, и все-таки - важное место в жизни. Так что школа всего лишь эпизод в биографии.
Я даже галстук тогда носил. Дома тут же срывал его, но утром снова нес на себе. Учительская ждет, а шея стерпит. Ходил по струнке, и все равно подозревали. Постоянно насмешничаю, да?.. И вид не интеллигентный. Опыты мерзкие, вечно у него взрывается!.. Курение поощряю, это как минимум мне приписывали.
Невинное блаженное время... опыты, курение... Как все изменилось... А тогда хором - подозрительный тип!.. Единственный мужчина, кроме физкультуры и труда. Сразу подозрение вызвал, наверное маньяк. Шутка, тогда о маньяках не подозревали. Я с ребятами умел разговаривать, свое детство помню. Этим и вызвал зависть. И учительниц старался не замечать, еще подогрел страсти. Не на что смотреть, куча баб и ни одной задницы приличной. Ладно вам, мысль не наказуема... Они меня быстро съели, бабы.
Мне бы скидку на неопытность... Я о своих записях. Раньше рассказики писал смешные, стишки, а теперь нужно вещь посерьезней написать. Мучает меня одна история... Оказывается, длинней странички написать трудно. Стихи другое дело, или да или нет. Но и с ними у меня крах, раз в год две-три строчки возникают, угас светильник. Наверное, возраст. Недаром поэты перебегают в прозу, что-то с ними делается... Говорят, закономерный процесс. Вот и я перебежал, а с серьезной прозой не получается, наверное, дефицит витаминов?..
Так я себя утешаю. Если не знаю чего-то или не уверен, всегда начинаю шуточки отпускать. Они у меня так себе, сам себе неприятен. Улыбка приклеена к губам, даже противно. А глаза выдают, тревожные глаза. Вот и теперь все шучу, шучу...
Но скидок на возраст даже
Если б только возраст, не стал бы я бегать за словами.
***
Вернусь к банке с вареньем, она еще летит.
Опять прием!.. Если не умеешь, лучше признаться. В литературе как в жизни, искренность и простота ценней всего. Но не все так считают. Мне говорили - просто и Каштанка написать может... Чеховская собачка, да?.. Уверяют, невозможно писать просто, если жизнь сложна. А я думаю, простота простоте рознь. Если не уклоняешься от сложности, а только ищешь ясные слова... Я это уважаю.
Судить чужое приятно и легко, а сам начнешь писать, ветром несет по закоулочкам, лезут непрошеные украшения... Словесный понос, недержание от внутренней слабости.
Разогнался, не надо нам болтливой интеллигенции! Я не против умных, но лукаво мудрствующих не терплю. Ничего в сущности не скажет, а наворотил кучу...
Сам-то хорош. Давно пора быка за рога.
О Параше первое слово.
***
Прасковья Петровна. Извините, неловко получилось.
Не слышит она, обрела покой в расцвете сил. Со штампами у меня все в порядке...
Чуткая женщина, простым сердцем сразу уловила - этот не уступит, надо ломать!.. Вот и ломала, бесилась. Наконец, я всерьез попался, подставил себя под удар. Как говорят вояки, обнажил фланги.
Кто же знал, что это хитрый маневр у меня. Я сам не знал.
Стою на высоте и думаю - отобьюсь. Если припрет к стенке, такого наворочу... Узнает еще, с кем ее дочь связалась!
Так я себя утешаю и подбадриваю, а банка летит...
***
Скорость мысли неимоверная, не поверят!..
К тому же не мысли это, я слова говорю. Слова и предложения. Губами да шепотом. Отчетливей, и глубже западает. Дурная, говорят, привычка, думать не умеешь. Ну, и что, пусть медленно, мне спешить некуда.
Всегда свою неправоту защищаешь...
Да, да, да! И не только свою, иначе бы не взялся за такую тягомотину. Лучше сто историй придумать, чем одну свою записать.
Говорят - он прав, значит, обладает истиной, пусть крохотной. За истину весь мир, а кто за неправоту вступится? А я неправых люблю и защищаю. Не хочу больше правым быть. И умным, понимающим - надоело стараться. Только о неправоте забочусь, своей и чужой тоже. Иногда вся жизнь сплошная неправота, а ведь человек любил, страдал, радовался, и все зря пролетело?.. Видите ли, он кругом не прав!.. Люди говорят? Наплевать на этих, знатоков чужих судеб, с высокой скалы наплевать!.. Может, завтра его, неправого, признают правым, а он уже гниет в сырости, ничего не знает. А если не признают, и навсегда не прав, все равно!.. Он мне еще дороже.
Чувствуете, больное место? Что же, открещиваться не стану, беспокойные мысли, да. Мой рассказ про короткое счастливое время. Счастье не может быть долгим, оно от простых чувств, а простые чувства очень просто испортить и разрушить. Всего-то три недели. Безоблачные дни. Оказывается, трудно написать.
***
Перед глазами эта степь, по которой нас везли на автобусе от вокзала. Я вырос среди сосен, моха и моросящего дождика, у нас в августе лето забыто, а здесь в это время тихое тепло разливается в воздухе, след палящей жары июля, седая трава на обочине, запахи прожаренной, провяленной почвы, высохших растений... и наш автобус медленно ползет по тряской дороге, усеянной мелкими камешками. То вверх, то вниз... Мотор натужно ревет, когда наверх ему, а вниз - замолкает, беззвучно катимся, только слышу шорох шин и треск отлетающих от них камешков... И густым неумолчным фоном, от земли до неба цикады, да? Чтобы так яростно и густо разливались, неуемные зверюшки... никогда раньше не слышал. А запах!..
– смешалось сладкое и горькое в нем.