Белый Карлик
Шрифт:
— Товарищ капитан, нельзя на меня висяк, — я решил, что грубить им будет самой плохой идеей. Глупо улыбнулся: скошу под дурачка, авось прокатит, но тут самое главное — вернуть перстень, мне без него никак.
— Это почему? — наигранно удивился толстяк, скосился на напарника. Дать бы ему в опухшую харю. Закон он представляет, мать его... Снова недобро звякнула цепь наручников, я понурился.
— Завтра на работу не попаду вовремя, будет из меня висяк.
— Что, начальник у тебя злой? — пухлый оскалил ряд неровных зубов, размеренно бил моим паспортом по краю стола.
—
— И как же на работу пойдете в таком виде, Роман Валерьевич? Весь в ранах, ссадинах,— полицейские снова переглянулись, но Еремеев, так по-братски свистнувший мой перстень, в эту игру играл с неохотой. Все его внимание в телефоне, да и зачем напрягаться, когда карманы уже набиты. Он лениво теребил в руках дорогую игрушку. Хотя толстяку навряд ли досталось что-то ценное, в кошельке, кроме банковских карточек, уже не имелось наличных. Те деньги, что были у меня, когда приняли патрульные, так и остались в их машине.
— Мазь у меня есть дома волшебная... — почувствовав озноб, я невольно обернулся. Вслед за мной в белую стену с интересом уперлись и новые знакомые. Они не увидели ничего подозрительного, но меня поджимало время. Твердь пространства стремительно разрушалась. Не успев разделаться со мной в парке, Инферналы шли по следу проступившей крови.
— Мазь, говоришь? — толстый усмехнулся, наконец слез со стола, небрежно кинул мой паспорт в кучу личных вещей. — Ну а теперь без шуток. С кем дрались, Роман Валерьевич? Патрульные доложили, что кроме вас, никого больше не видели.
— С кем дрался? — я нервно сглотнул. Нет, вопрос не застал врасплох, чувство самосохранения подталкивало снова обернуться, но шевеление за спиной переросло в возню. Кто-то усердно корябал когтями с другой стороны, открывая портал в комнату дознания. Как жаль, что никто из доблестных полицейских этого не слышал и даже не ощущал ледяного вихря, что начинал обжигать кожу и закладывать уши.
— Да-да, с кем дрались? — лениво повторил сержант, усердно рассматривая ногти на руке. — Да и как-то странно дрались. На кулаках синяков нет, а вот на лице полно.
Он забыл упомянуть, что я трезв, как стеклышко, да еще и сижу пусть и в грязном и порванном, но все же деловом костюме. Официальная работа обязывала. В любом случае я не успел ответить этому Шерлоку Холмсу. Пространство за спиной щёлкнуло, и всё стихло. Мне бы порадоваться, да нечему. Необузданный животный страх сковал тело. На руках поднялись волоски, а по спине забегали мурашки. Существо приближалось справа, и в этот раз я ничего не мог с ним сделать. Руки, как назло, заведены за спину, а навыкам Гудини я не обучен. Полицейские отреагировали на легкий звон цепи наручников. Как ни старался унять дрожь в руках, не получалось. Тяжелый шаг у самого уха. Я рефлекторно прикрыл глаз, приготовился к удару.
— Эй, ты чего дрожишь-то, припадочный? — толстяк брезгливо поморщился.
Они не видели чудища, что встало рядом со мной. Почти под три метра ростом; ему пришлось согнуться, чтобы
— Здрасти, — я нервно усмехнулся, неуверенно кивнув пришельцу из потустороннего мира.
— Так! — тут же отреагировал сержант. — Мы уже поздоровались. Давайте, Роман Валерьевич, от темы не уходите. С кем у вас была разборка в парке?
Я не мог общаться сразу с двумя недочеловеками. Сосредоточился на чудовище, ведь большую опасность сейчас представлял именно он. Напрягался всем телом, чтобы поднять природный барьер, выстроить хотя бы двухуровневую защиту. Я ждал, что тварь начнёт атаковать, но гигант медлил. Возможно, мне удалось поставить барьер, хотя уставшее тело уже не ощущало таких изменений. Или чувствовал, что на руке нет перстня и, по сути, я не представляю для него серьезную опасность. Единственное, что я знал наверняка, — убить меня просто так ублюдок не может.
— Ну и что дальше? — мы словно попали в патовую ситуацию. Близость инфернала заставляла сердце болезненно сжиматься, появилось легкое головокружение. Поколыхавшись около меня несколько секунд, он вдруг зашипел:
— Исключенец, ты зашёл слишком далеко...
Так шипит вода, выплеснутая на раскаленную сковородку. Ещё одна старая песня, которую эти твари пели мне наперебой чуть ли не с самого первого контакта. Я давно перестал бояться угроз. По доброму совету Яра посылал таких доброжелателей на три буквы, но в этот раз перевес был не на моей стороне. Оставалось тянуть время до прихода помощи, но зная нерасторопность своего предка, ждать её можно было несколько часов.
— Эй, Ярцев! Я к тебе обращаюсь, в глаза мне смотри! — толстяк топнул ногой, но привлёк не моё внимание. Тварь повернула в сторону полицейского голову.
— Нельзя нарушить уговор, — задумчиво прошипел Инфернал.
— Да уж, желательно, — охотно согласился я, зная, что уговор этот на мою жизнь.
— Но его можно обойти.
Чудовище направилось к стражам порядка решительным размашистым шагом. Гигант задел ногой край стола, пройдя его насквозь. Столешница лишь незаметно задрожала.
— Эй, эй, эй! — я с возмущением проговорил ему вслед. Не до конца понимая, что Инферналу взбрело в голову, и не хотел этого знать. — Ты что удумал?!
— Я удумал?! — сержант поймал мой взволнованный взгляд, встрепенулся, правдоподобно изображая глубокое возмущение. Я старался не обращать на полицейских внимания, сверля Инфернала грозным взглядом. Чудовище замерло рядом с толстяком, медленно нагнулось к его уху.
— Эй! Стой! — страшная догадка о том, что произойдёт дальше, заставила меня подпрыгнуть на месте. — Фу! Брысь! Плохая собака!