Белый камень
Шрифт:
— Будьте покойны, я изучил его вдоль и поперек. Рисунок в точности соответствует тому, что мы видим там сегодня. Прямоугольный зал без всяких там закоулков и тайников. Ну да это не имеет значения! Крипта все равно остается отправной точкой для наших поисков. Это место, где происходило судилище. Кроме того, будь я на их месте, то скорее всего разместил альков дьявола где-нибудь под землей… Может быть, сам он находится и не в крипте, но путь к нему имеет все шансы через нее проходить. Теперь, когда книги замолчали, пришло время вопрошать камни!
— Вижу я, куда вы клоните! — поморщился Бенжамен. — Хотите снова
— Почему вы думаете, что я отправлюсь туда один? — с невинной улыбкой ответил монах. — Помните, я только голова, а вы — ноги. И вам придется меня отнести!
42
— Только и всего! — воскликнул Бенжамен.
Брат Бенедикт и не сомневался, что его предложение будет воспринято послушником прохладно. Можно было быть уверенным в знаниях и упорстве молодого человека, если речь шла о том, чтобы погрузиться в какую-нибудь книгу, но когда надо было переходить к активным действиям на местности, он проявлял куда меньше энтузиазма. Брат Бенедикт заметил это уже во время их первой подземной экспедиции, поэтому заранее вооружился против возможного отказа, подчеркнув незадолго до того решимость юноши и похвалив за силу воли.
Мальчик, признавший свою движущую роль, не мог отступить, не потеряв достоинства.
Незаметно для них колонна монахов с приором во главе давно уже направилась в обратный путь. Пройдя через рощу, все они, беседуя, повернули налево и двинулись вдоль извивистого ручья, ограничивающего монастырские владения с севера. Потом пошли по одной из тропинок, ведущих через сад назад к монастырю, и с минуты на минуту должно было показаться западное крыло обители. Прогулка подходила к концу. Надо поторапливаться, сообразил большой монах, и по крайней мере попытаться предложить новый способ спуститься в крипту. Способ достаточно надежный и не слишком рискованный.
— Не тревожьтесь, брат мой, — произнес он самым успокаивающим тоном, на какой только был способен. — Я не настаиваю на том, чтобы мы поступали так же, как в прошлый раз. Это было неразумно, а теперь нам потребуется гораздо больше времени. Мы ведь даже не знаем, что искать! Нам потребуется повод, который позволил бы провести более тщательные поиски. Должен же найтись какой-нибудь способ… — добавил он, поворачиваясь к послушнику, — например, заполучить дубликат ключей от кабинета настоятеля… Но я отказываюсь от такой авантюры. Это было бы слишком.
Бенжамен вздохнул с облегчением. Он опасался, что большой монах выдвинет именно эту идею, но даже тот не пожелал говорить об этом. Позиция брата Бенедикта несколько успокоила Бенжамена, и если монах жаловался прежде на недостаток доверия, то он и не догадывался, насколько его акции выросли после этого решения.
— Надо будет найти не просто способ, но разумный повод, — продолжал брат Бенедикт. — Законный повод, который предоставил бы нам свободу действий и необходимое время. Я, например, мог бы раздуть дело о катастрофическом состоянии фундаментов… Заставить аббата поверить, что древнее здание может вот-вот рухнуть… Что будет разумнее, пока не поздно, подпереть угол крипты… Такой аргумент не оставит равнодушным нашего добрейшего настоятеля, особенно если сгустить краски, но я сомневаюсь, что в помощь мне он определит именно вас. А я не рискну предложить вашу кандидатуру — это было
— И все же идея хороша, — сказал послушник, — вы всегда сможете воспользоваться ею, если мы не придумаем ничего лучше. Не страшно, если вы будете там один.
Брат Бенедикт наблюдал за ним краем глаза. Не хочет ли его напарник воспользоваться случаем, чтобы смыться?
Он ошибался. У Бенжамена не было намерения уклониться от этой экспедиции. Напротив, он был готов действовать, но при условии, что будут просчитаны все возможные риски. И он действительно не боялся, что большой монах будет там один, а он не сможет проследить за тем, что тот, быть может, отыщет.
В самом деле, этой последней фразой Бенжамен сам себе признался в доверии, которое начал испытывать к своему компаньону.
Но он не был понят.
— В любом случае я не хочу пытаться использовать этот предлог прямо сейчас, — продолжал брат Бенедикт. — Со дня на день появятся гораздо более квалифицированные рабочие, чем я, чтобы заняться колокольней. Отец Антоний обязательно спросит их мнение о так называемом риске обрушения. И они не смогут ничего подтвердить, потому что, насколько мне известно, наша крипта чувствует себя превосходно.
Бенжамен вынужден был с этим согласиться.
— А вы? — спросил брат Бенедикт. — У вас есть какие-нибудь мысли на этот счет?
— Нет, никаких! В тот день настоятель ясно дал понять, что в ближайшее время предоставит мне возможность побывать в крипте, но он хочет отвести меня туда сам! Я не думаю, что смогу выбирать экскурсовода! Если серьезно, вы можете попросить позволения к нам присоединиться. Придумать какой-нибудь повод… не знаю… например, проверить фундамент или что-то в этом роде. Таким образом, он одним выстрелом убьет двух зайцев, а мы спустимся туда вместе, если уж не сможем побывать там без свидетелей.
— В этом-то вся проблема! Гарантирую, он не оставит нас ни на секунду. Это не выход… но лучше, чем ничего. По крайней мере я попытаюсь как следует обследовать стены. Вам придется засыпать отца Антония вопросами, чтобы он не слишком внимательно следил за мной. Кто знает, вдруг я что-то обнаружу?.. Не хватало еще, чтобы он это заметил. Не знаю, что там можно найти, — закончил он с легкой досадой в голосе.
— Договорились! — заключил послушник. — Завтра вам надо только зайти в кабинет настоятеля в то время, когда я буду там. Но внимание, будьте пунктуальны! Я хожу туда в половине шестого, и наш разговор никогда не длится больше десяти минут. Лучше всего будет, если вы спросите, не желает ли он сопровождать вас для того, чтобы проинспектировать крипту. Тогда я воспользуюсь возможностью и напомню настоятелю о его обещании. Уверен, что он согласится взять меня с собой. Что вы об этом думаете?
«Настоящий маленький начальник», — подумал брат Бенедикт, принимая предложение. Ему вдруг показалось, что голова решила сменить плечи, на которых сидела.
Вскоре все вернулись в монастырь, и каждый отправился в свою келью. Никто не выказывал ни признака сожаления. Разве не выбрали они совершенно сознательно именно такую жизнь? И все же в этот послеполуденный час хотелось продлить удовольствие.
Удовольствие! Большой монах повторял это слово по пути в свою келью, очень скоро сообразив, какую непростительную ошибку только что совершил.