Белый город
Шрифт:
Зрелище было настолько величественным, что сразу забылись зудящие царапины и гудящая от недосыпания голова. Минутное купание тоже оставило свой результат, тело казалось гораздо свежее, так что путешественники долго стояли, а словоохотливый Айлар скакал от возбуждения и тыкал пальцем, путая иритские слова со своими родными.
Лучше бы он молчал. Дворец падишаха оказался, естественно, на холме, санитарно-гигиеническая система в Городе Богов была такой же, как в столицах королевства, кто сильней, тот гадит сверху… Кружева маленьких домов на окраине принадлежали, конечно же, самым
Процесс разочарования происходил и дальше, по мере приближения. Слоями по ноздрям ударяло зловоние. То с моря, в котором кишели крохотные судёнышки, вылавливая еду и туда же сбрасывая отходы, то из арыков для нечистот, то с маленьких рыночных площадок… Каждый район прежде всего вонял.
После пригородов миновали пост жандармов, которые лениво приняли медные монеты, скользнули взглядом по изгороди лозы за спиной и отвели глаза к следующим подателям. Теперь начинался город. Огромный монстр, с крохотными лачугами. Где же уютные дворики Алл-ад-Дина и героев "Тысяча и одной ночи"? Виноградными гроздьями висели друг на друге саманные кругляши, словно осиные гнёзда и таким же гулом гудело всё вокруг.
Хотя и зелени было много. Из каждой палки росло, ветвилось, кружилось пёстрое разноцветье, под ногами россыпью истекали соком ягоды и фрукты в облаках мелких мошек, дворы прятались в тени ползучих лиан, обвившихся спиралями вокруг натянутых верёвок, и с них свисали стручки, зелёные плоды, бардовые листья и пахло пряностями.
На каждом перекрёстке торговали какой-то дрянью, орали, жарили, ругались, брили, выдирали зубы, крутились мальчишки — гимнасты и танцевали для рекламы самих себя девочки, которых тут же, за занавеской использовали, как и полагается.
Чего только здесь не было! Повсюду готовили и продавали еду, но воду брали из того же арыка, в котором мыли мясо и дешевые миски, и не было ли мясо телом умершего от истощения бомжа, неизвестно.
Более-менее свободной оставалась только главная улица, продолжение тракта. Иногда по ней бегом пробегали толстобрюхие солидные жандармы и на минуту в этом месте стихал шум, чтобы тут же снова возродиться. Растяпа, не успевший уступить дорогу, откатывался в сторону, сшибленный массивными телами и поднимался под хохот публики, извалянный в мелкой пыли.
Весь город казался огромным нескончаемым рынком, хотя были в нём и настоящие базары с прилавками и солидными продавцами и по подсказке Айлара они накупили там себе фруктов, которые, якобы можно было есть без опасения за свои желудки, и теперь шли, весело чавкая.
Повсюду бесстрашно носились маленькие воришки, способные вытащить монету из-под чужой пятки, но защита из прутьев сыграла свою роль, а мелкая медь лежала в мешочке, висевшем на шее, фиг подберёшься. Фрукты пацаны не выхватывали, их проще было спереть прямо с прилавков.
Больше всего на рынке Мишку поразили мастера, которые прямо здесь, в сутолоке, на невыносимой жаре, спокойно и деловито чеканили, гнули, паяли и продавали, не сходя с места. У одного из прилавков он задержался дольше всего. Там были выставлены стеклянные стаканы и посуда. А если
Но долгий, путаный разговор через Айлара, не понимавшего, чего хочет его господин, которого он был вынужден при всех ругать и пинать ногами, чтобы не нарушить социальную маскировку, ни к чему не привёл. Пришлось просто узнать, где в городе прячутся стеклодувные мастерские, чтобы прийти туда отдельно.
Не устояв против соблазна, клароны купили по сувениру своим девушкам и уже через пару кварталов заметили, что за ними следят. Слуги, покупающие дорогие вещи и хозяин, который мнётся рядом и услуживает им — явление непонятное. А тот, кто первым сообщит об этом жандармам, тот праведный хассан.
Пришлось делать ноги, тем более, что двигались они во всё более пристойных районах. Здесь еду предлагали за столами, а девочек-танцовщиц сменили вполне зрелые ярко-накрашенные девушки. К своему жуткому стыду, Мишка узнал среди них соотечественниц. Его собственная жена могла стоять вот тут, виляя задом… хотя, что он, совсем с ума сошел? Канчен-Та зарезала бы первого же клиента и вряд ли осталась бы живой сама.
Появились кварталы солидных домов. Жандармы ходили не только вдоль главной улицы, но и поперёк тоже. И одеты они были лучше нижних и выглядели не так, как раскормленные свиньи, этим не приходилось расталкивать прохожих, наоборот, они должны были охранять солидных торгашей, священников, и сопровождать их по первому призывному крючку пальца.
А вот, странствующая троица, теперь, выглядела нелепо со своими связками прутьев за спиной, в грязных башмаках и рваных штанах, да ещё кучей, бросаясь в глаза…. Хорошо хоть, улица была широкой, и это спасало их задницы от хлыстов полиции. Правда, не всегда… И поделом!
Здесь иногда, по камням, истёртым бесчисленным количеством башмаков, сам Великий Падишах проезжал на виду своего народа с огромной свитой! В этих районах даже слуги пробегали в нарядных костюмчиках, чтобы не раздражать очи достойных, а тут… нате вам! Рваные штаны…
Однако, Айлар заверил, что идти осталось недалеко и вскоре свернул на боковую улочку, заранее накинув на голову капюшон, несмотря на раскаленный воздух, ещё не остывший после жаркого дня. Чем ближе подходил он к родному дому, тем сильнее шатался, не в силах скрыть волнения, совершенно перестал разговаривать, хотя до этого тарахтел, как заводной. А если и говорил, то только отвечал отрывисто, скупо, и коверкая слова.
Наконец, разбойник остановился перед входом в каменный коридорчик, обычно предваряющий вход в дом и встал неподвижно. Поняв его состояние, Мишка аккуратно отодвинул застывшую фигуру в сторону и протиснулся в проход. Пришлось снять рюкзак с точащими над головой прутьями, чтобы пробраться, и вот так, обнявшись с ним, кларон и вломился в маленькую калиточку, неосторожно оторвав её совсем.
За ним вошел Пашка, также в обнимку со своей связкой, как будто маскируясь от неведомого противника спереди. Но иного выбора у них не было. Даже, если хассан сейчас струсил бы и сбежал, они всё равно попросили бы здесь ночлега, в крайнем случае, за деньги.